Pink floyds the wall

Журнал "Жестяной барабан"

Все суета...

Иисусова молитва на разных языках мира
Pink floyds the wall
avvakumpetrov
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!
На английском языке: Lord Jesus Christ, Son of God, have mercy on me, the sinner.
[Лорд Джизес Крайст, Сан ов Год, хэв мэрси он ми, дэ синнэр]
На арабском языке: أيها الرب يسوع المسيح ابن الله, إرحمني أنا الخاطئ
[Айюhа-р-Раббу Ясуу' ал-Масииħ, Ибну-л-Лааh, ирħамнии ана-л-хаати]. В слове Ясуу' ' зевный взрывной шумный согласный.
([ана-л-хаати'а] если молитва женщины).
[арамейский язык|На арамейском языке]:
На армянском языке: Տէր Յիսուս Քրիստոս Որդի Աստուծոյ ողորմեա ինձ մեղաւորիս
[Тэрь Һисус Кристос Ворди Астцо вогормьия индз мегаворис].
На белорусском языке: Пане Езу Хрысце, Сыне Божы, змілуйся нада мною грэшным (грэшнай). Пане змілуйся (сокращённая форма).
І соответствует русской и, остальное (в этом тексте) как по-русски.
На болгарском языке: Господи Иисусе Христе, Сине Божий, помилвай мен грешника.
Е произносится как э. Перед э, и согласные не смягчаются (в этом тексте).
На венгерском языке: Uram Jézus Krisztus, Isten Fia, könyörülj rajtam bűnösön!
Ударение всегда не первом слоге. É (долгая), ö, ü, ű (долгая) — особые гласные. Sz — с. S - ш.
На гавайском языке: Ē ka Haku ‘o Iesu Kristo, Keiki kāne a ke Akua: e aloha mai ia‘u, ka mea hewa.
На готском языке: Frauja Iesu Xristu, Sunu Gudis, armais meina frawaurhtis. (текст приблизительный)
На греческом языке: Κύριε Ἰησοῦ Χριστέ, Υἱέ τοῦ Θεοῦ, ἐλέησόν με τὸν ἁμαρτωλόν
[Кириэ Иису Христэ, Иэ ту Thэу, элэисон-мэ тон амарталон]
τὴν ἁμαρτωλόν если молитва женщины) Примечание: указано рейхлиново произношение, употребляемое в богослужении.
На грузинском языке: უფალო იესო ქრისტე, ძეო ღმრთისაო, შემიწყალე მე ცოდვილი.
[Упhало Иэсо Кhристэ, Дзэо Ғмртhисао, шэмиц’қалэ мэ цодвили] ц’ – резкое, ғ – украинское г, қ – горловое.
На иврите: אֲדֹונָי יַשׁוּעַ הַמַשִיחַ, בֵּן אֱלֹהִים, חָנְנֵנִי חוֹטֵא.
[Адона́й Яшу́а hаМаши́ах, Бэн hаЭлоhи́м, ханэнэ́ни хотэ́]
...помилуй мя грешную [...ханэнэни хотэ́т]
... помилуй нас грешных [...ханэнэну хоти́м]
На индонезийском языке: Tuan Yesus Kristus, Putera Allah, Kasihanilah aku, orang berdosa.
На испанском языке: Señor Jesucristo, Hijo de Dios, ten piedad de mí, pecador.
[Сэнё́р Хэсукри́сто, И́хо дэ Дио́с, тэн пьеда́д дэ ми, пэкадо́р].
На итальянском языке: Signore Gesù Cristo, Figlio di Dio, abbi misericordia di me peccatore.
Signore Gesù Cristo, Figlio di Dio, abbi misericordia di noi. — Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас.
Signore Gesù Cristo, Figlio di Dio, abbi misericordia di ... — Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй...
На китайском языке: 主耶穌基督,上帝之子,憐憫我罪人。
На корейском языке: 주 예수 그리스도, 하느님의 아들이시여, 죄인인 저를 불쌍히 여기소서.
[Чу Ёсу Кырисыто, Вананимый Адыритиё, и чвеинеге чабирыр пепхутото] ?
На кряшенском языке: Эй Ходайым Иисусъ Христосъ, Алла Улы, мин жазыклыны жарлыка (жазыклыны — «грешнаго»).
На латинском языке: Domine Iesu Christe, Fili Dei, miserere mei, peccatoris.
[До́минэ Е́зу Хри́стэ, Фи́ли Дэ́и, мизэрэ́рэ мэ́и, пэкка́торис].
(peccatricis если молитва женщины) ?
На латышском языке: Kungs Jēzu Kristu, Dieva Dēls, apžēlojies par mani, grēcinieku.
[Кункс Е́эзу Кри́сту, Ди́эва Дэ́элс, а́пжээлойиэс пар ма́ни, грэ́эциниэку]
На литовском языке: Viešpatie Jėzau Kristau, Dievo Sūnau, pasigailėk manęs, nusidėjėlio (nusidėjėlės — ж.р.).
На македонском языке: Господи, Исусе Христе, Сине Божји, помилуј ме грешниот (грешната — ж.р.)
На малайском языке: Wahai Isa-al-Masih, Putra Allah, kasihanilah aku, sesungguhnya aku ini berdosa.
На мальтийском языке: Mulej Ġesù Kristu, Iben ta’ Alla l-ħaj, ikollok ħniena minni, midneb.
На немецком языке: Herr Jesus Christus, (du) Sohn Gottes, hab Erbarmen mit mir (Sünder).
На нидерландском языке: Heer Jezus (Christus), Zoon van God, ontferm U over mij, zondaar.
На норвежском языке: Herre Jesus Krist, Guds son, miskunna deg over meg, ein syndar!
На осетинском языке: Хицау Йесо Чырысти, Хуцауы Фырт, таригъæд мын бакæн.
На польском языке: Panie Jezu Chryste, Synu Boży, zmiłuj się nade mną, grzesznikiem.
[Па́не Е́зу Хры́стэ, Сы́ну Бо́жы, зми́луйсен надэ́мнон, гжэшни́кем]
На португальском: Senhor Jesus Cristo, Filho de Deus, tende piedade de mim, pecador.
На румынском языке: Doamne Iisuse Hristoase, Fiul lui Dumnezeu, miluieşte-mă pe mine păcătosul. (păcătoasa если молитва женщины)
На сербском языке: Господе Исусе Христе, Сине Божји, помилуј ме грешног.
(Gospode Isuse Hriste, Sine Božiji, pomiluj me grešnog).
На словацком языке: Pane Ježišu Kriste, Synu Boží, zmiluj sa nado mnou hriešnym.
На татарском языке: Әфәнде Гәйсә Мәсих, Аллаhы Улы! Гөнаһлы мине кызган!
Ә — средний звук между а и я. Ударения во всех словах на последнем слоге, в слове кызган — к, г глубокозаднеязычные.
На турецком языке: Rab İsa Mesih, Allahın Oğlu, günahlarımı bağışla.
Раб Иса Мэсих, Аллахын Олу, гюнахларымы баышла.
На украинском языке: Господи Ісусе Христе, Сину Божий, помилуй мене грішного (грішну если молитва женщины). Господи, помилуй (сокращённая форма).
[Господы Исусэ Хрыстэ, Сыну Божий, помылуй мэнэ гришного]
Г - звонкая х. (Более точно — украинская и — среднее между ы и и, а э — среднее между э и е.
На филиппинском языке: Panginoong Hesukristo, Anak ng Diyos, kaawaan mo kaming makasalanan!
На финском языке: Herra Jeesus Kristus, Jumalan Poika, armahda minua syntistä.
На французском языке: Seigneur, Jésus Christ, Fils de Dieu, aie pitié de moi, pécheur.
На хорватском языке: Gospodine Isuse Kriste, Sine Božji, smiluj se meni grešnome.
На церковнославянском языке:
10—14 вв. (устав) Господи Исѹсе Христе Сыне Божии помилѹй мѧ грѣшьнаго (грѣшнѹю если молитва женщины).
[Господи Исусэ Христэ, Сынэ Божий, помилуй мэ(н) гриэшенаго].
с 15 в. (полуустав) Го́споди Ісу́се Христѐ Сы́не Бо́жїй поми́луй мѧ грѣш(ь)наго (грѣшную если молитва женщины).
[Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя гриэшьнаго].
после Никона (полуустав) Го́споди Іису́се Христѐ Сы́не Бо́жїй поми́луй мѧ грѣшнаго (грѣшную если молитва женщины).
[Господи, Иисусе Христе, Сыне Божый, помилуй мя гриэшнаго].
с 1708-1710 гг. (стар.орф.) Господи Іисусе Христе, Сыне Божій, помилуй мя грѣшнаго (грѣшную если молитва женщины).
с 1917-1918 гг. Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго (грешную если молитва женщины).
На цыганском языке (диалект русских цыган): Ра́ё Ису́со Христо́со, Чя́во Дэвлэ́скро, пота́нгинэ ман, грешнонэ́с.
На чешском языке: Pane Ježíši Kriste, Syne Boží, smiluj se nade mnou hříšným.
[Па́нэ Е́жииши Кри́стэ, Сы́нэ Бо́жии, сми́луй сэ на́дэ мно́у гжи́ишныим]. В слове гжи́шныым г — звонкая х.
На шведском языке: Herre Jesus Kristus, Guds son, förbarma dig över mig (без последнего слова «грешнаго»).
На эсперанто: Sinjoro Jesuo Kristo, Filo de Dio, indulgu min pekulon.
[Синъёро Есу́о Кри́сто, Фи́ло дэ Ди́о, инду́льгу мин пэ́кан.]
На эстонском языке: Issand Jeesus Kristus, Poeg Jumal, halasta mind patune (текст приблизительный).
На японском языке: 主イイスス・ハリストス、神の子よ、我、罪人を憐れみ給え。
[Сю Иисус Христос, Ками-но Ко-ё, варэ заинин-о аварэми тамаэ.]

ЛЕГЕНДА О ЧЕРНОМ РЫБАКЕ
Pink floyds the wall
avvakumpetrov
Посвящается Ю.К.

Время, проведенное на рыбалке,
в зачет жизни не идет...
Народная мудрость.

Произошло это где-то между Тверью и Ржевом, летом – засушливым и пыльным. Мы с сынишкой волей Божией попали в мужской монастырь, который уже несколько веков величаво взирает с высоты холма на две быстро текущие реки – Волгу и время. Навеки унесли они с собой тайну одного из самых загадочных правителей Руси – Ивана Грозного, когда-то достроившего эту, и до него уже древнюю, обитель. Долгая дорога и жаркое солнце так и подталкивали нас, уставших путников, к реке – ее прохладе, уносящей все скорби и печали. 
По длинной, усыпанной хрустящим песком насыпи мы спустились к воде. И вот по нам, ожидавшим встречи с грандиозным символом Руси – Волгой, ударило прохладой с запахом тины… Если бы не шум автомобилей, невдалеке проезжавших по мосту, не странные современные дачи, так не подходящие к великолепию и торжественному молчанию православного монастыря, возвышающегося над ней…
Но река, с присущим только великим благородством приняла нас, заблудших, и отдала самое малое – негу, прохладу и что-то еще, что щемящей тоской всплывает в душе, когда провожаешь взглядом случайный предмет, плывущий по воде.
Обретя некоторое успокоение, памятуя о предстоящей сытной монастырской трапезе, мы, уже не лениво, стали подниматься вверх по насыпи, казавшейся такой длинной. Нас беспокоил один вопрос. Где мы будем ловить рыбу? Место, которое издалека было привлекательным, на деле оказалось совершенно непригодным не только для рыбалки, но и для сокровенной мечты моего сына искупаться в Волге. Дно здесь было мелким, илистым, а местами каменистым. Из чистой воды выглядывали осколки цивилизации – автомобильные покрышки, детали изувеченных до неузнаваемости предметов, куски каких-то ящиков и ржавые ребра каркасов умерших не то печек, не то лодок. Берег был усеян смятыми пластиковыми бутылками, которые холодным мутным светом мертво подмигивали нам, как бы говоря, что они переживут и нас, и эту обитель…
Жужжали мелкие надоедливые мухи, ноги вязли в песке и как-то сами собой спотыкались. Кроме следов тачки на дороге, ничто не выдавало присутствие здесь человека.
…Он возник ниоткуда, как появляются птицы в небе, – стоял возле красной кирпичной монастырской стены и судорожно пытался одеться. У меня возникло странное желание обратиться к нему. Сын остановился чуть-чуть поодаль….
Я начал разговор словами: «Здравствуй, брат!». Странно, но человек как будто заранее знал, с какой просьбой мы к нему обратимся. Он начал говорить быстро, немного заикаясь, проглатывая слова и все время повторял: «Нет, ты меня послушай», стараясь тем самым подчеркнуть значимость места, куда он направлял нас ловить рыбу. Потом мужчина взял камешек и стал чертить на утрамбованной земле схему, как проехать к месту. Я пытался задать ему какие-то вопросы, но не мог вклиниться в его монолог. Человек как будто нас не видел и не слышал. Он продолжал рассказывать и, казалось, убеждал себя в необходимости самому попасть туда, куда посылал нас.
– Ну а ты с нами поедешь? – предупредительно спросил я.
Признаюсь, я не ожидал такой ответной реакции. Он замолчал. Потом – сомнение и растерянность, а затем смятение и страх. Все это было так очевидно...
– Нет, я не могу… Только у скамейки на берегу не ловите, – предостерег нас он. – Ловите у черной ели, она там одна, ее издалека видно.
И, немного подумав, еще раз сказал:
– Нет, я не могу...
Сказанное было неправдой. Его выдавала мучительная гримаса – это были непреодолимое желание поехать с нами и необъяснимый страх сделать это. Второе пересиливало, и мужчина лихорадочно подыскивал причину, чтобы отказаться.
Мы поблагодарили его за участие в нашей рыбацкой судьбе и выразили сожаление, что с нами не будет такого знающего человека, как он. Распрощавшись, мы поспешили на трапезу, тем более что отец-настоятель уже ждал нас. Об этом красноречиво свидетельствовала быстро приближающаяся нелепо размахивающая руками местная трудница, трагически поторапливая нас: «Быстрее, быстрее, батюшка уже здесь». Поддавшись ее суетливости, мы быстро пошли за ней. Я обернулся – странного человека на месте уже не было.
Оказалось, что можно было и не спешить – архимандрит мирно беседовал с богатым прихожанином, и мы, благословившись, смиренно стали ожидать трапезы.
Игумен оказался очень приветливым человеком. Глаза его светились лаской, и в них была некая хитринка, присущая людям, обладающим большим духовным опытом. Весь вид его выражал достоинство человека, который с Божией помощью смог из руин поднять эту, сегодня такую прекрасную и тихую обитель.
Трапеза была скромная, но все сытно и вкусно. Архимандрит не спеша расспрашивал нас о жизни, столичных новостях и о прочих живых мелочах, которых так не хватает в провинции. Сидели мы по левую руку от него, рядом с иеромонахом. Я догадался, что настоятель тем самым выразил нам с сынишкой уважение.
Впрочем, сын всем своим видом показывал мне, что пора на рыбалку. Я это понимал, понимал и отец-настоятель, но благословил он нас только после посещения святого источника. Неприятный осадок от разговора на берегу был смыт святой водой из купели. И мы, обновленные и вдохновленные будущими рыбацкими успехами, «рванули» от монастыря к месту, начертанному на земле рукой странного собеседника.
Дорога оказалась недолгой. Описание пути было очень точным. Нам не составило большого труда добраться до развилки шоссе и грунтовой дороги, ведущей к Волге. Мы остановились у тихого села, показавшегося нам безлюдным.
Справа был один из ориентиров, указанных нашим собеседником, – разрушенный храм и кладбище. Вам не раз, наверное, доводилось видеть такие храмы и погосты, их на Руси не счесть. Пустыми темными глазницами смотрели на нас окна обезглавленной церкви, уже давно проросшей деревьями, которые смогли укорениться даже на месте главного купола. Но и сквозь них проглядывала стать и угадывалась высшая цель храма – восхваление Господа, служение и поклонение Ему, сотворившему все, что мы, грешные, можем лицезреть.
Казалось, еще мгновение и из центральных ворот выйдут священник с диаконом и причтом и пойдут на светлой седмице святить дома селян, ожидающих от Господа прощения за греховную жизнь, а потом великих милостей. Но пока только старая, нудно гудящая трансформаторная будка, стоящая перед входом в храм да выбежавшая со стороны кладбища черная кошка выдавали хоть какие-то признаки жизни в этом селе.
Мы стали спускаться к реке. У нас не было той рыбацкой бесшабашности, когда ради хорошего улова вы готовы преодолевать любые преграды. Грунтовая дорога была крутой и ухабистой, и, если бы пошел дождь, путь наверх вряд ли был бы легким. Но меня подгоняла отцовская гордыня. Рядом сидел мой сын, который должен был видеть, что я уверен в том, что делаю.
И вот мы у реки. Нам открылся удивительной красоты вид. Противоположный берег Волги порос густым лесом, таким темным, что порой зелень хвои превращалась в густую черноту. Узкую полоску берега ярко освещало солнце, что заставляло ее неправдоподобно светиться. Это свечение подчеркивала глубина иссиня-черной стремительно текущей реки. Хотя обрыв, на котором мы находились, оказался достаточно крутым, наш берег нельзя было видеть из-за высокой травы, проросшей после летнего спада воды. Спуститься на плес мы не могли. Под травой скрывались от глаз ухабы, ямы и коряги. Сзади нас подстерегал опасный откос, по которому мы опрометчиво спустились. Слева на обрыве действительно стояла скамейка...
Дул сильный ветер – вдоль реки, низко сгибая камыш, гоня мелкую рябь и пену и стада приплюснутых снизу, темно-сизых облаков. Через них то вспыхивало, то меркло заходящее солнце.
Мне что-то явно мешало, я чувствовал неуместность нашего здесь пребывания.
– Поехали к черной ели, – предложил я сыну.
– Хорошо, папа. Наверное, там будет лучше, – тихо ответил он.
Дальнейшая дорога пролегала вдоль реки, была ровной, а обочины поросли высокой травой, и нам порой казалось, что мы едем между двумя зелеными шевелящимися заборами.
Неожиданно открылась большая поляна. Недалеко от ее середины росла большая ель. Она действительно была черной. То ли ее хвою вычернило солнце, то ли она сама почернела от одиночества. Издали казалось, что какая-то женщина, прислонившись к ней, внимательно всматривается в реку, пытаясь что-то или кого-то разглядеть вдали. Мы не спеша подъехали к поляне и нашли место для стоянки. Оно было удобным, можно сказать обжитым. Видимо, сюда часто заглядывали рыбаки, туристы, да и просто отдыхающие. Мы решили спуститься к реке, благо подход был утоптан.
Великая река обмелела. Бесснежная зима, затянувшаяся весна с поздними заморозками и засушливое лето сделали свое черное дело, и просто необходим был дождь. А его нет… Облака, пытаясь собраться в дождевую тучу, по известным только небесам причинам, все время разбегались во все стороны, словно их гнал от себя, как нерадивых овец, разгневанный пастырь.
Подойдя к воде, я понял, что рыбы нет и не будет. До глубокой воды нужно идти по реке до ее середины. Перспектива лова с воды меня не радовала. Сынишка, как все мальчишки-хитрецы, под предлогом измерить глубину уже плескался где-то метрах в двадцати – на границе течения и отмели. Меня не покидали тягостные мысли о полном провале рыбалки. Мучил и вопрос, зачем тот странный человек послал нас сюда. Я был в полном смятении и предложил сыну уехать на более спокойный водоем. Он обрадовался, детская интуиция подсказывала несовместимость нас с рекой и местом. Что-то незримо гнало нас отсюда.
С легким сердцем мы поехали обратно. Дорога уже не казалась нам такой грустной. Случилась и попутчица – веселая женщина с детьми. На заправке молодой человек в упоении рассказал нам, как доехать до пруда, где «карасей, хоть лопатой черпай». Мы с радостью, окрыленные будущим успехом, устремились к вожделенному пруду.
Это место оказалось не столь живописным и трагически романтическим, как предыдущее. Илистый пруд средних размеров уютно разместился среди полей. Пара деревенских пацанов с удочками удобно устроилась на мостках, с которых бабы полощут белье. Заезжий столичный рыбак с огромной собакой расположился в заросшем ряской очень коряжистом дальнем заливчике.
Мы встали рядом с большой беседкой, явно предназначенной для рыбацкой трапезы. Незнакомый нам хозяин заботливо приготовил дрова и кострище. Его же добрыми руками были срублены из больших пеньков удобные сиденья. Место, с точки зрения рыбака-карасевщика, казалось идеальным. Ветер, который, не переставая, дул на реке, стих, и я понял, что рыбалка началась. Это чувство знакомо только рыбаку, когда он понимает, что рыба будет. И много. Оно возникает где-то внутри, сначала робко, затем все сильнее, охватывая тебя трепетом первобытного охотника. Так дрожит кот, когда чувствует добычу. Так волнуется дитя перед именинами, в предвкушении подарков. Так боится своей радости выигравший приз в лотерею. Ну а вдруг?..
«Вдруг» не случилось, все шло как по маслу, карась клевал на все подряд. Мы с сыном были счастливы. Зорька задалась на славу. Тихий летний вечер. Легкий ветерок пошевеливает поплавки, они, как в зеркале, отражаются в воде. Легкий всплеск рыбы заставляет сердце биться чаще. Тягостные мысли о житейских проблемах улетают вслед за закатными облаками. Тихое умиротворение охватывает тебя, и ты сливаешься в единую чашу вселенского бытия вместе с водой и туманом над ней, ветром и облаками, заходящим солнцем, запахом полей и далекого леса, дымом от костра… Бог ведает, что в этой чаше еще...
Порой ты, не мигая, смотришь куда-то мимо поплавков, в даль, туда, где тебе суждено быть вечно. И приходит грусть по всему мирскому, житейскому, что называется твоей судьбой. Ты понимаешь, что рано или поздно прорастешь травой или упадешь дождем на асфальт. Что рано или поздно ты станешь частичкой в той чаше, где сливается вечность.
Сынишка устал и пошел спать в палатку. Я же решил продолжить лов, так как был уверен, что крупная рыба берет ночью. Это подсказывал мне большой рыбацкий опыт, а он, как правило, не подводил.
Было какое-то странное чувство… Мне казалось, что я не один на этом пруду, кто-то пристально за мной наблюдает. И действительно, сзади, за беседкой, хрустнула сухая ветка. В ночном тишине этот звук был очень громким. Я от неожиданности вздрогнул. Испуга не было, но я напрягся в ожидании дальнейших событий. Интуиция подсказывала, что это человек и что он подойдет ко мне. Я сел вполоборота, так, чтобы боковым зрением видеть пространство сзади.
В этот момент на фоне взошедшей луны из-за беседки показалась фигура. Это был мужчина в коротком дождевике с капюшоном, который закрывал его лицо до середины. Невысокий, сухощавый и, к моему удивлению, трезвый. В одной руке у него была снасть, не то спиннинг, не то крепкая удочка. В другой он держал холщевую сумку из-под противогаза. Весь его вид выражал некую неловкую покорность человека, который незванно пришел в гости и боится, что ему будут не рады.
– Доброй ночи, – тихо сказал он.
– Доброй, – с неким напряжением в голосе ответил я.
Справа от меня стоял пенек-сиденье, и человек, подобрав полы дождевика, присел на край.
Наступило неловкое молчание.
– Пиво будете? – задал я глупейший вопрос, не зная как разрядить ситуацию и предполагая, что местный народ вряд ли откажется от такого угощения.
– Нет, брат, я уже много лет не пью, – ответил он, поднимая капюшон.
И я его узнал! Это был наш дневной собеседник.
Здравый смысл подсказывал мне всю нелепость сложившейся ситуации. Он не мог здесь быть! Я смотрел на него, как на только что воскресшего покойника. Разнообразные мысли роились в моей голове, и одна, более или менее успокоившая, дала подсказку – он приехал сюда днем и рыбачил где-то поблизости. Мы его не заметили. Он пришел на огонек – так, покурить, поболтать. И, глядя, на его пустую сумку, я задал еще один глупый вопрос:
– Ну как улов?
Его ответ был несколько странен:
– Я опять ее не поймал.
Мне приходилось знавать многих рыбаков. Некоторые ходят только за щукой, есть «лещатники», одержимые поимкой «королька», бывают увлеченные плотвой, встречались и такие, кто, кроме уклейки, ничего не признавали. Знал я и «сазанятников», и самых отчаянных – «сомятников». Но чтобы кто-то из них, как я понял из его ответа, ходил за одной, конкретной рыбой, я не видел. Бывали, конечно, случаи, когда всей артелью ловили щуку-утятницу или сома-заворуя. Но эти времена давно прошли, природа не плодит больше такой рыбы, которая была во времена Сабанеева, тем более в центральной полосе России, где редкий рыбак найдет уединенное место, в котором можно спокойно расставить снасти и поймать непугливую и достойную рыбу.
– Нет, я ловлю не рыбу. Я ловлю ее, – словно прочитав мои мысли, сказал странный человек.
В его поведении уже не было той суетливости и необъяснимого страха перед предстоящей рыбалкой, которые я видел днем. Голос не дрожал, а в словах чувствовалась решимость готового к исповеди. Луна бросала свой бледный свет на его и без того белое лицо. От этого мне стало так жутко, что кровь буквально застыла в жилах. Мое тело было сковано и одеревенело, как тот пенек, на котором я сидел. А странный человек, искоса поглядывая на меня, начал рассказ:
– Это давно было. Очень давно. Тогда здесь дичи было, как травы в поле, а рыбы, как звезд на небе. Монастырь-то наш состоял под царем-батюшкой, и вправду сказать грозным, но справедливым. Не чета нынешним. Я был молодой, красивый и удачливый. Куда не пойду – везде мне везение. На рыбалку – рыбы воз. На охоту – куницы мешок или перепелок к царскому столу. А уж девки по мне сохли, как та трава по осени. Служил я рыбарем при монастыре и жил недалеко, как раз в том селе, куда вас послал.
Рыбки ловил вдоволь, хватало и поторговать. В базарный день продашь – и гулять. Дело молодое, холостое. В храм ходил, поклоны бил, соборовался. На Пасху, как все, христосовался. Да чего греха таить, девки в храм красивые хаживали. Бывает, заглядишься на какую, так и «аминь» забудешь вымолвить. Ругал меня настоятель, на чем свет стоит, да прощал – рыбарь я был больно удачливый.
Как-то на светлую седмицу пошли мы по селу дома святить-кропить да старух исповедовать. Я-то в конце волочился, так, «аллилуйя» пропеть, дурнем браги попить да покуражиться. Вот пришли мы к одной бабке – ее внучка нас позвала. Дурная молва об этой старухе по округе ходила, мол привораживает да приколдовывает она. За руку не хватали, но, сам знаешь, нет дыма без огня. А внучка у нее – красавица, как взглянет, будто коса по росяной траве прошлась, сон-еду забудешь.
Старуха на лавке под образами лежит, Богу душу отдает, батюшку зовет. Исповедоваться, значит, хочет. Тот, как положено, сел рядом и слушает. Мы из избы пошли, а старая мне-то и говорит: «Останься, рыбачок, перед смертью слово тебе молвить хочу». Оторопь меня взяла, будто и не пил вовсе. Батюшка ее исповедь принял и грехи отпустил, видать не так их много было, да меня к ней позвал. Подошел я, как неживой, наклонился. А она говорит: «Берегись, рыбачок! Как бы вечно ловить не пришлось». И преставилась.
Выскочил я из избы, словно ошпаренный. Не помню уж, как дома оказался. Пасха не в Пасху, думы черные одолевают… Как быть? Да когда по молодости долго кручинились? Пришли братки-казачки, да с брагой, мы и давай пить-гулять да с девками христосоваться.
Прошла светлая, и вспомнил я о внучке-красавице. Зайду, думаю, проведаю. Пошел, а в голове вертится: «Чего это меня к ней несет? Я ведь даже, как ее зовут, не знаю». А она у порога стоит, встречает и говорит: «Здравствуй, судьба моя!». Я так и обомлел.
Долго ли, коротко, только встречаться мы с ней стали. И место я соорудил подходящее – лавку на берегу Волги. Вы это место видели. Придем мы, бывало, на обрыв, целуемся-милуемся, на речку глядим, мечтаем. Так я ее полюбил, веришь, день не вижу, с ума схожу. Решили мы с ней, что после Петрова поста обвенчаемся. И тогда она мне говорит: «Мне бабушка приданое хитрое оставила, только тебе и сгодится, но отдать велела после свадьбы. А до свадьбы, сказала, и трогать не смей!». И так меня ее слова раззадорили, ну словно сверло внутри сверлит, узнать хочу, что же это за приданое такое, которое и для меня, и трогать нельзя. Время идет, а мысли о приданом все сильнее и сильнее закручивают. Стал я окольными путями узнавать что, да как. И узнал.
Был у моей красавицы дед – рыбак хоть куда. Уж обо мне слава рыбацкая идет, а он был в свое время первейший. Слыхивал я рассказы о нем, вот только не знал, что это был ее бабки муж. И поговаривают, что оставил он ей после смерти снасточку заветную и велел достойному человеку отдать. Тут я совсем зашелся! Думаю, я не я буду, а добуду эту снасть. Знал, что моя суженая в монастырь собороваться ездит. Не так далеко от села – верст шесть–семь. Тут как раз постом соборование объявили. Она давай собираться и меня зовет.
– Нет, – говорю. – Занемог что-то. Видать, на ночной прихватило, отлежусь.
Она, сердешная, поверила, да ранехонько с базарными людьми и отправилась в монастырь. Ну, я, недолго думая, пробрался в ее дом. Дело нехитрое, изба за околицей одна стоит, вокруг только елки. Люди побаивались тем путем хаживать, мол, омут там с нечистым. Так что и собаку на привязи держать не надо. Стал приданое это искать. Долго трудиться не пришлось – за образами коробочка лежала, красивая такая, резная, узорчатая. У меня руки задрожали – вроде я вор получаюсь. А взять страсть как хочется! Достал я эту коробочку, открыл. В ней блесна лежит, на вид так себе, но что-то мне подсказало, что непростая это блесенка, а заветная.
Снастей у меня полно было всяких, ну а блесен и вовсе не счесть. Я почти на все деньги, что с рыбы выручал, разные хитрые снасти прикупал. Решил я подлог сделать. Сбегал тайком домой да подобрал похожую. Вернулся в старухин дом, взял коробочку и поменял блесну. Гляжу, а на крышке слова проявляются. Стал я читать, и вот что увидел – «Всяк, кто меня неправдой возьмет, со мной не расстанется, судьбу потеряет, вечную жизнь найдет, а, как судьбу вновь обретет, – смерть приимет». Задумался я, а по молодости, сам знаешь, думки короткие да глупые. «Будь что будет», – подумал и взял блесну. Тут вижу, черная кошка из-под печки выходит и молвит старушечьим голосом: «Ты сам свою судьбу выбрал, я тебя предупреждала. А за свободу души моей спасибо». И исчезла.
Страшно мне стало. Похоже, душу-то свою я только что на блесну променял. Побрел домой, мысли – чернее ночи. Как жить-то дальше, как любимой в глаза смотреть? Ладно, думаю, утро вечера мудренее. Наутро гонец из монастыря, мол, царь-батюшка из Москвы со своими соколами едет, рыбка нужна. Что делать? Хочешь, не хочешь, а за рыбкой плыть надо.
Собрался я, в подручные мне настоятель инока молоденького прислал. Поплыли мы на омуток затаенный, я один про него ведал. Особое местечко. Там река весной новое русло себе моет и уходит к лесу. Песчаный остров намывает так, что за ним новое русло не видно. Как будто и нет его. А выход старым стоялым лесом закрыт, не проплывешь. Рыба там непуганая, всякой полно, что тебе щука, что лещ, что язь. А на выходе стерлядка жирует.
Встали мы на этом острове, шалашик соорудили. Стали снасти готовить. «Возьму-ка блесенку эту, посмотрим, на что она годится», – подумал я. Лодок было две. Поплыли. Я привязал блесну к плетеной леске и забросил по течению. Не успела она коснуться воды, как ее схватил хороший жерех. Серебряный, с золотистым отливом, фунтов на пятнадцать. Красавец хоть куда. Дай, думаю, под берег кину. Сказано – сделано. Кинул блесну под берег, в самую траву. Тяну. Удар, леска ходуном заходила, еле рыбу на чистую воду вывел. Стал тянуть ближе, а она свечой вверх вытянулась и опять в воду. Смотрю, щука, фунтов на десять. Инок в своей лодчонке сидит, глаза таращит...
Другие снасти и разматывать не стал. Понял, обрел я ту самую блесну, про которую сказать можно: «Вот оно, счастье рыбацкое».
И пошло дело! Что ни заброс, то рыба. И время полетело незаметно, и беды все куда-то ушли. Забыл я даже про любимую, так меня на рыбалке страстью прихватило. Инок и мне помогает, и рыбу в монастырь возит, а я дальше ловлю.
Летом рыбу на кукане долго не продержишь. Стал я ямы в песке копать, до самой воды, и туда наловленное запускать, как в пруд. Много накопал, не счесть, весь берег островка в ямищах. Словно чумных хоронить собрался. А тут инок из монастыря возвращается. Мрачный такой. Я его спрашиваю: «Что с тобой, брат?» – «Да не со мной, а с тобой… Невеста твоя утопилась».
Тут вся рыба в моих ямах-могилах биться начала и в реку выпрыгивать. А я, как в землю врос… Так вот ты какая, блесенка заветная. Инок развернулся, и, не попрощавшись, поплыл назад. А я остался один со своими мыслями и ямищами-могилами вокруг.
Словом, жизнь пошла под откос. Тело моей любимой не нашли. Понятное дело, отпевать не стали. Дом старухи сгорел, то ли от молнии, то ли злые люди подожгли. В селе меня стороной обходить начали. Настоятель в монастырь больше не пустил. Отец как-то сказал: «Шел бы ты, сын, туда, куда молва о тебе не дошла. Начинай жизнь сызнова». Что делать, собрал я кое-какие вещички, сел на коня, да поскакал, куда глаза глядят. Дорога как раз шла мимо базара. Дай, думаю, поменяю эту блесну на что-нибудь путное, да хоть продам.
Иду я, значит, по базару. Вокруг шум, гам. Кто поросят визгливых продает, кто горшками торгует, а кто и рыбкой. Всего полным-полно, покупай что хочешь. Знал я, что в конце базарного места столик стоит. Там старый меняла сменяет тебе все, хоть драные обмотки, но три шкуры за них сдерет. Пошел я туда. Смотрю, стоит. Я ему говорю: «Старик, поменяй мне одну вещицу, хоть на что» – «Что за вещица? – спрашивает. – Покажи». Достал я блесну, показал, и глаза у старого стали злее волчьих. Испугался я, а он мне говорит: «Моя это блесна, вечная, а сам я тот, кто поставлен своим хозяином таких дурней, как ты, на нее ловить, да вместе с хозяином над их судьбой потешаться. Пока не поймаешь свою любимую, жить будешь вечно, а не поймаешь до второго пришествия – будешь гореть вместе со мной в геенне огненной».
Вот с той поры и хожу я вдоль Волги, тело ее ловлю. Все никак не попадается. А ты случаем не слыхивал, может, где выловили тело красивой девушки? Примета у нее особая – родинка на правом плече, в виде православного крестика.
Я оцепенел, ничего не ответил, только крепче в удочку вцепился. У моей жены – родинка на правом плече, похожая на православный крестик...

А. Морозов



Ортодоксальное Богословие 2
Pink floyds the wall
avvakumpetrov
Нравственное богословие евреев-талмудистов

III. О ПРИСЯГЕ

Евреи часто жаловались, что их присяге, произносимой против не евреев, свет не доверяет3, и некоторые христианские ученые поверили заявлениям защитников иудейской присяги. Мне было бы весьма приятно согласиться с ними, но, к сожалению, я убежден в совершенно противном относительно еврейской присяги.
Рассуждая на основании талмуда, мы видим, что в системе раввинизма против не евреев нет присяги у евреев, потому что какое значение может иметь присяга против животных, каковыми евреи, по смыслу талмуда, счи-тают гоев, то есть не евреев? Присяга в этом случае выходит нелепостью, потому что правильная, святая, присяга имеет целью приводить к окончанию споры только между людьми. Если же вследствие этого талмудист бывает принужденным произнести присягу в пользу или во вред христианину, то он принуждает себя до странного поступка, которого бы он сам по себе никогда не совершил. В этом случае он принужден произносить слова, которые он уполномочен талмудом считать пустою формулой, гласом в пустыне, к его совести не имеющим никакого отношения. Далее, если талмуд имущество и кровь не еврея провозглашает собственностью еврея, то вследствие этого какой может быть спор не еврея с евреем о том, что мое и что твое? Еврей, основываясь на талмуде, имеет право брать, чего только может достигнуть; так, все есть его собственность. Как же я (еврей) могу присягнуть или прямо сказать: «Мои деньги – твои деньги», когда в моем праве собственности я убежден? Если же меня кто будет принуждать к тому, чтобы я дал подобное заявление, или присягнул, то если сила моей воли не будет меньшею от моего убеждения, я в душе произнесу: «Скорее умру, чем совершу эту нелепость». Если же эту присягу я дам по слабости, поставивши выше правды страх пред убытком, то я в душе своей скажу: «Деньги мои, однако я опять возьму к себе, где буду иметь возможность взять, quia res clamat domino (это дело вошед к Богу)». Такая присяга, такое заявление, не имеют значения.
В талмуде находится много примеров знаменитейших раввинов, примеров, которые имеют обязательное значение для талмудистов. Раввин Акиба произнес присягу, а в сердце не признал за нею никакой важности1. Раввин Иоханан дал такую присягу какой-то знаменитой женщине в сохранении тайны: «Богу Израиля не открою этой тайны (то есть ради Божественного всеведения, ведающего все тайны), для славы Божией сохраню эту тайну», а в душе рассуждал: «...но Израилю, его народу, открою»2. Относительно нарушения присяги означенным способом в мыслях раввины учат, что это нарушение присяги дозволяется, если она дана принудительным способом3.

1 Tr. Kalla f. 18, 2.
2 Tr. Aboda s. f. 28, 1, Jomf f. 84, 1.
3 Schulch f jore d. n. 232, 12, 14.

Если же христианское начальство вызывает еврея (признающего талмуд) к присяге, то, основываясь на изложенном выше учении талмуда, нужно думать, что еврей считает для себя самый вызов принуждением и потому полагает себя свободным от искренней присяги. Если король, говорит упомянутая книга, велит присягнуть и сделать заявление о других евреях, согрешил ли он с гоиею (иноплеменкой) с той целью, чтобы в случае преступления подвергнуть еврея смерти, то такая присяга должна быть признана принудительною и должна быть нарушена1. Другой раввин учит: если князь велит еврею присягнуть, что он не пожелает удалиться из страны, то еврей должен рассуждать в уме: сегодня (не пожелаю уходить из страны). Если же князь потребует ясно, чтобы никогда не удаляться из страны, то еврей должен в уме себе говорить: «...под таким-то и таким-то условием». Далее раввины еще яснее учат: такого рода присягу можно признавать до тех пор, пока об этом не узнает язычник, но если есть основание думать, что об этом узнает язычник, воспрещается нарушать присягу, потому что имя Божие в таком случае будет не в славе; поэтому был наказан Седекия, так как нарушил присягу, данную им Навуходоносору, несмотря на то, что присяга эта была вынуждена. Если же иной еврей колеблется относительно того, выполнять ли ему присягу, данную им при поступлении в военную службу, то в таком случае ему надо иметь в виду, что идолопоклонник о нарушении этой присяги легко может узнать. Впрочем, раввины вообще замечают, что тайно грешить можно, нужно только избегать обнаружения грехов, чтобы чрез это вера иудейская не была запятнана (Ghagiga 16, Kidd. 49, Maim. Sad. ch. 4, 11, f. 31, 1: ose Mikk, seph. miz. gad. f. 132 и многие сравнения Baba K. 113).

1 Scheel uteschivoth. f. 26, 2.

Далее, существует много еврейских книг, в которых требуется, чтобы ев-рей сильно верил, что будут ему прощены в день судный все грехи, хотя бы самые тяжкие, в том числе клятвопреступление, и при этом нет и речи об обязанности вознаградить обиду или обязанности исправления себя. Христианин также верит в отпущение грехов, но он при этом знает, что непременным условием прощения грехов служит вознаграждение обиды ближнего, восстановление отнятой от него чести и вообще самоисправление. Некоторые христианские ученые, благосклонно судящие о совести еврея- талмудиста, требуют, чтобы обыкновенная присяга была произносима в синагоге со страшными клятвами, так как таковая присяга человека впечатлительного удержит от клятвопреступления. Но что касается меня, я рассуждаю так: если бы я все учение талмуда и раввинизма признавал произведением Божественным, то я считал бы себя даже обязанным в душе нарушать клятву. Судите сами, кто имеет право требовать от меня присяги в том, что мой дом – не моя собственность? (По учению талмуда, все, что существует в мире, принадлежит евреям и евреи всеми мерами должны стараться вырвать все имущества из рук гоев.) Если бы я дал в этом искреннюю присягу, то я прогневал бы Бога, а так как талмудист, руководясь примером Акибы, второго совесть ??? – и те разрешат его от клятвы. Есть несколько сочинений еврейских, доказы-вающих, что эти два обычая относятся к обязательствам и присягам, произнесенным по ошибке или необдуманности и при том касательно собственной личности, а не других. Я бы охотно поверил этому, но величайшая торжественность, с которою в день судный произносится означенная молитва, доставляет нас усомниться в справедливости этого объяснения. К этому надо еще прибавить, что обращенные в христианство ученые евреи утверждают до настоящего дня, что такого рода оправдания евреем – пустые слова. Обращение ученого еврея в христианство не служит поводом к тому, чтобы не верить ему. Напротив, мы в его поступке должны верить исполнению обязанностей относительно общества: открыть начала, подрывающие общественное благо. К таким лицам принадлежит Шмидт (обращенный из ученых евреев), который говорит, что, раввины, по талмуду, могут освободить даже Самого Бога от данных им обязательств. То же самое утверждают Бренц и Драх – человек высокого духа и учености, а также многие другие1.

1 Letre 2; d'un rabbia cet. p. 82 sg. Paris, 1827.

IV. О ХРИСТИАНАХ

Так как Иисус из Назарета, по учению иудеев, не был Богом, а только творением, или человеком, то и христиане в очах евреев, конечно, ни более ни менее как язычники, или идолопоклонники. Идолопоклонство основывается на том, что кто-нибудь какому-нибудь творению воздает божескую честь. Хотя существуют различные степени идолопоклонства, смотря по степени нравственности исповедников его, одни чаще других, например древнеперсидское язычество менее грубо, чем хананейское, однако ни с чем не сообразно, какую бы то ни было религию, которая творению воздает Божескую честь, иначе называть как языческой или идолопоклоннической. Отсюда для каждого понятно, что, по духу учения иудейской религии, когда в книгах еврейских говорится о гоях, то есть о язычниках, нужно разуметь и христиан, так как понятие о христианине у еврея тождественно с понятием о язычниках.

1 Letre 2; d/un rabbin cet. p. 82 sg. Paris, 1827.

Говорят о раввине Зеве, что он хотел убедить христиан, что выражение «гой» не есть название обидное, так как нельзя было опровергнуть той очевидной истины, что евреи христиан называют «гоями». Но усилие раввина доказать, что слово «гой» не заключает в себе ничего оскорбительного, оказалось напрасным тотчас, как к одному знаменитому еврею стали обращаться со словом «гой». Еврей этот понял, в чем дело, и с чрезвычайным отвращением отнесся к этому слову. Достойно внимания то обстоятельство, что новейшее издание талмуда в Варшаве (в 1863 r. ff.) выражения «гой» избегает и заменяет его другим.
Хотя талмуд, как мы уже сказали, говоря о сравнении религии древних персов с религией хананеев, христиан различает от других язычников и это в ученом еврейском трактате XII века то же повторяется1, но все же христиане называются истинными гоями, язычниками и идолопоклонниками. И так талмуд говорит: к праздничным дням язычников принадлежит также первый день недели, день назарянина (Иисуса), то есть христианская неделя, воскресный день2. Что назарянин в талмуде назван «сыном плотника»3, это согласно с названием, которое Иисус, по словам св. Матвея (XIII-55), еще при жизни Своей получил от иудеев. Далее, в талмуде имя Спасителя перековеркано в слово, имеющее значение: пусть погибнут имя его и память о нем4: это согласно вообще с учением талмуда, что еврей обязан, если может, истреблять отщепенцев, которые оставили веру иудейскую. Но имя Иисуса и память о нем, конечно, не могут быть истреблены без истребления христиан.

1 Tr. Choli f. 13, 2; и Tos. g. 1, f. 2, 1; Aboda s. 1, 1, Tos..
2 Tr. Aboda s. f. 2, 1, и f. 6, 1; f. 7, 2.
3 Там же, f. 30, 2.
4 Там же, s. f. 17, 1.

Что талмуд называет Христа божком или идолом, это вытекает из того, что христиане – идолопоклонники, потому что вменяют себе в величайшую славу быть верными Христу. Так как Христос, по учению талмуда1, занимался чародейством и идолопоклонством, то христиане вдвойне идолопоклонники. Что Христа евреи признают лишенным ума2 – это согласно с поступком со Спасителем в присутствии Ирода, когда современники его указали на Спасителя как на чародея, свидетельствуя, что «Христос в союзе с дьяволом». Так как талмуд называет Христа безбожником3, забывающим о Боге, то этим доказывает, что христиане, как почитатели безбожника, сами не менее его безбожны. Так как о наилучшем из гоев сравнительно с другими талмуд отзывается, что и он должен быть убитым (если только можно), то отсюда ясно видно, что и христиане, без сомнения, здесь разумеются (Raechi на Exod XVI ed. Am. 7). В издании Ben. говорится «...между отщепенцами (выражается без ограничения) наилучшего из христиан нужно удушить».
Чтобы у евреев глубоко вкоренить понятие о христианах как о язычниках, талмуд в другом месте говорит: «...гой, который изучает закон (читает Священное Писание), достоин смертной казни»4. Это потому, что гою можно дозволить, но талмуду, взять в руки Священное Писание только тогда, когда он примет обрезание, то есть когда сделается евреем, а известно, что христиане с самого начала своего существования читали Библию – закон Моисея. Если же некоторые раввины указывают нам на место талмуда, где говорится: «...гой, который читает Священное Писание, равняется первосвященнику»5, но талмуд же нам объясняет, что в этом случае, под Священным Писанием нужно понимать семь заповедей Ноя6. Противоречия в талмуде приводят к тому, что талмудист может совершать всякое дело, как ему угодно.

1 Tr. Aboda s. f. 27, 2.
2 Там же.
3 Tr. Sanh. 105, 1.
4 Там же. 59, 1.
5 Там же.
6 Tr. Aboda, s. f. 3, 1.

Далее в талмуде ясно говорится: «...христиане-идолопоклонники; однако, позволительно еврею в их священный день, то есть в первый день недели (воскресный), вести с ними торговлю»1. Чрез четыре страницы далее2 говорится о христианской религиозности, о книгах, свечах и чаше – и все это называется идолопоклонством. Далее3, талмуд задается вопросом, может ли еврей свой дом отдавать в наем идолопоклонникам, между которыми он живет, и дает такой ответ на этот вопрос: можно, потому что они не приносят в дом своего бога для постоянного помещения, а только тогда, когда кто из них умирает или «когда между ними есть больной»4. Позднейшие раввины не иначе думают: раввин Раш-ши говорит: «...назарянином называется тот, кто принял ложное учение человека, который предписал своим (последователям) святить первый день недели»5. Раввин Маймонид пишет: «...все блуждающие за Иисусом, хотя в своем учении разнятся друг от друга – вообще идолопоклонники и с ними нужно обращаться, согласно ясному предписанию талмуда, так как нужно обращаться вообще с идолопоклонниками»6. Тот же Маймонид – орел иудейства высказывает ни более ни менее как учение талмуда. В одном месте он говорит: «...одомитяне (христиане) идолопоклонники, первый день в неделе у них священный»7. Знаменитый Кимхи даже знает, почему особенно христиане немецкие принадлежат к наиболее между язычниками нечестивому племени хананеев. «Жителя Германии, – повествует он, – хананеяне, потому что хананеяне, уходя от преследования Иисуса Навина, убежали в страну Алеманию, которая теперь называется Германией»8, и до сегодняшнего дня евреи называют немцев хананеянами.

1 Tr. Aboda s. f. 2, 1.
2 Там же, f. 14, 2.
3 Там же, 21, 1.
4 Там же, f. 83, 4.
5 Там же, s. f. 6, 1.
6 Aboda misch 3 f. 78, 3.
7 Jad. ch. hilch. alol. s. 9, 4. Изд. Wen. 1550.
8 Obdj. 1, 20

В другом месте Кимхи говорит: «...христиане – язычники, потому что поклоняются кресту»1.
Талмуд называет Христа вероломным евреем2. Орел иудейства пишет: «...повелено собственными руками умерщвлять изменников Израиля и отщепенцев (Minim), как Иисуса Назаретского и его последователей, и ввергать их на дно пропасти»3. Учение Иисуса назарянина, говорит талмуд, – идолопоклонство. Иаков, ученик Иисуса, – еретик4; в другом месте нового талмуда христианские евангелия называются книгами еретиков5. Абарбанел учит, что христиане – еретики, так как верят, что Бог есть плоть и кровь6. Кто, говорит Маймонид, сказал, что принял на себя плоть, – еретик7. «Еретики говорят, – пишет Nizzachon (стр. 47), – что ст. 8 гл. XVII книги Числ относятся к деве Марии, которая родила Иисуса; пусть лопнет их душа». А на странице 70 говорит та же самая книга о Ие-рем. 31, 32. Здесь говорят еретики, что пророк предвозвестил об Иисусе, который дал им омерзительный крест вместо обрезания и установил почитать священным первый день недели вместо субботы». Раввин Липпмана Nizzаchon (стр. 76) говорит: «...третий род еретиков учит, что Бог владеет одним телом и одною ипостасью». То же самое повторяют многие раввины. Если еврей имеет власть, говорит одна еврейская книга8, то он должен открыто убивать еретиков, в противном случае он это должен делать тайно, можно их убивать, прибавляет талмуд9, вооруженною рукою.

1 Jes. 2, 18, 20.
2 Tr. Gittin. 57, 1.
3 Jad. ch. hilch. Ab. s. ср. 10.
4 Tr. Aboda s. f. 17, 1-4.
5 Tr. Telab. 116, 1.
6 Mark. hammisch. f. 110, 3.
7 Hagg. Maim. Mair's Hilch. Seschafa c. 3.
8 Arba Tur. Jore deach. 4, 158, f. 35, 5 и chosch. ham. f. 138, 1, 2.
9 Tr. Aboda s. f. 4, 2 Tos.

Когда талмуд трактует о страшных преступлениях – убийствах, жестокостях, содомских грехах, всегда укоряет в них и христиан1. Это вполне согласно со взглядом талмуда на христиан как на безбожников2.

V. О ПРОКЛЯТИИ У ЕВРЕЕВ

Каждое общество, особенно религиозное, в видах собственного своего утверждения находится в необходимости исключать из среды себя тех, которые не желают подчиняться его правилам. У талмудского иудейства тоже есть отлучение, проклятие. В наше время, когда либеральный еврейский мир не может наговориться об отлучениях, существующих в христианских церквах, особенно нам нужно познакомиться с проклятиями в иудейской синагоге в их главных чертах.
В числе причин, по которым еврей подпадает проклятию3, нужно назвать следующие главные: подвергается проклятию тот, кто оскорбляет раввина, хотя бы даже после его смерти, подвергается проклятию и тот, кто с пренебрежением относится к словам и постановлениям раввинов. Проклятым должен быть тот, кто других удерживает от исполнения талмуда, также и тот, кто свою роль передает не еврею, и равным образом и тот, кто пред не еврейским судом свидетельствует против своего единоверца.

1 Сравни с Aboda s. f. 25, 2; f. 26, 1; ab. s. t. Jerus. f. 40, 3, Tos. Abod. s. f. 2, 1, initio; f. 14, 2 med; f. 21, 1, fin; f. 81, 4 med; f. 83, 2: Raschi Abod. s. f. 15, 2 и другие.
2 Schalehan a jorch. deah. num. 334.
3 Там же.

Проклятие имеет три степени, но третья уже давно вышла из употребле-ния. Мы поэтому опишем первые два способа, которые называются Niddui и Cherem.
Самая меньшая степень проклятия Niddui сопровождается тем, что проклятый должен быть обособленным от других и, за исключением жены и детей, а также домашних, должен находиться на четыре локтя от каждого другого и что во время проклятия не имеет права ни стричь себя, ни умываться1. Десять мужчин, собравшихся вместе, составляют священное собрание, если же есть девять мужчин, то находящийся под проклятием не может заменить десятого. Если же он явится в собрание десяти святых, то он сидит отдельно от них на расстоянии четырех локтей. Если же он умрет, находясь под проклятием, то судья велит положить камень на его гроб в знак того, что умерший достоин был окаменения, так как не соблюл эпитимии и остался исключенным из общества. Вследствие этого не жалеют о нем и тела его не провожают до места вечного упокоения даже родители его. Проклятие это, которое, смотря по об-стоятельствам, может быть и увеличиваемо, может наложить даже частное лицо. Продолжается оно, обыкновенно, 30 дней, но может продолжаться 60 и даже 90 дней, если проклинаемый не обнаруживает раскаяния. Если и после этого времени не наступает исправление, проклинаемого подвергают большему проклятию, которое называется Cherem.
Если Niddui дозволяет проклинаемому находиться вблизи другим на расстоянии четырех локтей, то Cherem воспрещает ему всякое сношение с посторонними2. Находящийся под проклятием не может жить с другими или учить их, воспрещено ему разделять с кем бы то ни было пищу и питье; никому не дозволяется у него служить или принимать от него услуги; дозволяется продать ему несколько пищи, чтобы только он не умер. Cherem произносят по крайней мере 10 человек.

1 1 desch. 1, c.; choschen ham, n 11; Jad, chas hilch. talm. tora c. 6, 7; Reschit chok, c. 7.
2 Там же. etc. ef. Buxtorf Iex. talm. n. 828.

Проклятие это обыкновенно происходит с необыкновенною торжествен-ностью. Зажигают восковые свечи, трубят в рог и поражают грешника страшными проклятиями. По совершении обряда проклинания тушатся свечи в знак того, что проклятый исключен из числа участников в свете небесном. Форма клятвы Cherem так гласит: «велением Господа над господами предается проклятию N, сын N, в обоих судовых палатах – высшей и низшей, подвергается проклятью старших святых, проклятью Серафима и Офанима; наконец, проклятью великих и малых гмин. Пусть на него найдут величайшие несчастья и болезни. Дом его пусть будет вместилищем ядовитых змеев. Пусть погаснет звезда его на небе, пусть она изливает на него свой гнев, пусть будет она для него жесткою и строгою. Тело его по смерти пусть будет предано в жертву диким зверям и змеям. Пусть радуются его несчастью противники и противницы его. Золото и серебро пусть будет роздано другим, и сыновья его пусть будут в числе врагов его. Потомство его пусть вздрагивает при воспоминании об этом дне (то есть дне произнесении проклятия). Пусть он будет проклят устами Амириона и Ахтариела, устами Сарафиела и Сагансаела, устами Михаила и Гавриила, устами Рафаила и Мешаретиела. Пусть он будет проклят устами Саваофа и Иеговы, который есть великим Богом и устами седмидесяти имен по три раза великим царем, наконец, устами Зортока, великого канцлера. Пусть он будет поглощен землею по примеру Корея и его соучастников, со страхом и трепетом пусть душа его разлучится с его телом.
Пусть поразит его глас Господа. Пусть он будет удушен, как Ахитолеф. Участь его пусть будет участью Гиэзия. Пусть он падет и никогда не встанет. Да не будет он погребенным среди Израиля. Жена его пусть будет отдана другому, а по смерти его пусть другие ругаются над нею. В этом проклятии пребывает N, сын N, и это проклятие пусть будет наследством для него. Но надо мною и над Израилем да простирает Господь Бог мир и благословение свое. Аминь» 1.

1 Buxtorf. 1 c.

Одно только образование в силах уничтожить в сердцах евреев ту нена-висть, какая в них царит к их иноверцам. Надежда на одно только образование, что оно убедит иудеев в святости учения Христова о том, что ближним должен быть признаваем не еврей только, а каждый человек, и что к каждому человеку должна простираться любовь до самоотвержения.

Ортодоксальное Богословие 1
Pink floyds the wall
avvakumpetrov
НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ЕВРЕЕВ-ТАЛМУДИСТОВ

Перевод с немецкого протоиерея А. Ковальницкого

СОДЕРЖАНИЕ

Учение талмудистов

I. О ближнем


II. О собственности
а) господство над целым миром
б) обман
в) найденные вещи
г) лихва
д) жизнь
е) женщина

III. О присяге

IV. О христианах

V. О проклятии у евреев

НРАВСТВЕННОЕ БОГОСЛОВИЕ ЕВРЕЕВ-ТАЛМУДИСТОВ

Перевод с немецкого1

I. О БЛИЖНЕМ

Талмуд учит, что Богу евреи приятнее ангелов2. «Кто, – говорит талмуд, –еврею даст пощечину, тот виновен так, как если бы он дал пощечину Божескому величию»3. Другие раввины, приводя это учение талмуда, доказывают его тем, что еврей составляет материальную частицу своего отца. Поэтому гой (обыкновенное название христиан или вообще иноплеменников. – Здесь и далее примечания переводчика), который ударит еврея, по талмуду, достоин смертной казни4. Если бы на свете не существовало евреев, то на земле, по талмуду, не существовало бы благословения Божия5, не было бы ни солнца, ни дождя6, и никакой народ не мог бы существовать на земле без евреев7.

1 Цит. по: Der Talmudjude. Автор сего сочинения профессор Родинг все свои сведения подтверждает ссылкою на те ис-точники, которыми он пользовался, что избавляет нас от нареканий в голословности.
2 Tr. Chollin, f. 91, 2.
3 Tr. Sanb, f. 58, 2.
4 Там же.
5 Tr. Jebam, f. 63, 1.
6 Bechaj о пятокнижии, р. 34, f. 153, 3.
7 Zeror, h. f. 107, 2.
«В мире царит различие в превосходстве одной вещи перед другою, растения и животные не обходятся без того, чтобы о них не заботился человек, и, как человек в мире высоко стоит над животными, так евреи высоко стоят над всеми народами в свете2. Талмуд при этом учит: «...семя человека – не еврея, есть семя животного»3. Иноплеменники (Nochrium) и не евреи, по утверждению раввина Кронера, одно и то же4. Иноплеменник, говорит талмуд, есть каждый человек, не получивший обрезания, а иноплеменник и язычник – одно и то же5. В другом месте талмуд дает наставление евреям заботиться о том, чтобы «...гробы гоев (goim) (христиан) не сквернили собою Израиля (гробов еврейских), так как только евреи – люди, другие же народы имеют свойства зверей, происходят от животных»6. В некоторых местах талмуда встречается название не евреев собаками. Изъясняя ст. 12 главы книги Исход, где говорится о праздниках иудейских, талмуд говорит: «...они (праздники) установлены для евреев, а не для иноплеменников, не для псов»7. Раввин Моисей перефразировал эти слова так: «...праздники для вас, а не для ино-племенников, для вас, а не для псов»8. То же говорит и Рашши в Ех. в венецианском издании, тогда как в Пятокнижии (Амстердам, комментарий Рашши) слова «не для псов» опущены. Но не евреи, по талмуду, не только псы, но и ослы9. Раввин Абарбанел говорит: «...избранный народ достоин вечного живота, а другие народы – ослы»10.

2 Там же, f. 101, 2.
3 Tr. Jebam, f. 94, 2 Tos.
4 Сравни ответ Кронера 1, 17.
5 Tr. Berach, f. 47, 2; tr. Gittin f. 70, 1 и tr. Aboda s. f. 26, Tos, где слова «гой» и «nochri» имеют одно и то же значение.
6 Tr. Baaba m. f. 114, 2.
7 Tr. Megilla 7, 2.
8 Tr. Megilla f. 50, 4 par. Bo.
9 Tr. Berach, 25, 2.
10 Hos 4, f. 230, 4.

«Дома гоев (goim) – дома животных»1. Бен Сира поэтому отвечает Навуходоносору, который предлагал ему в замужество свою собственную дочь, так: «...я сын человека, а не животного»2. Великий Манахем (раввин), говорит: «...израильтяне – люди, а остальные народы не люди, потому что их души происходят от нечистого духа, души же евреев происходят от духа Святого Бога»3. Якут пишет в том же духе: евреи у него называются людьми, идолопоклонники же (к которым также принадлежат, очевидно, и христиане, так как почитают идола) происходят от духа нечистого и называются свиньями4. Женщина, не еврейка, есть животное, проповедует раввин Абарбанел5. На основании этих положений, люди, которые не принадлежат к иудейской религии, а прежде всего отступники от иудейской веры, каким, по учению талмуда, был Иисус Христос, который сам совратился и многих других совратил в идолопоклонство6, должны навсегда потерять надежду, чтобы в них еврей признал своего ближнего. Животные не удостаиваются любви такой, какую мы питаем к ближнему. Закоренелый грешник заслуживает наказания. Язычник, который, не примет иудейской религии, и христианин, пребывающий верным Христу, по взгляду талмудистов, враг Божий и враг евреев. Поэтому талмуд говорит: «...слова Библии: Бог не имеет гнева» (ис. XXVII. 4) относятся только к евреям, а слова: «Бог гневается» (Втор. II, г) относят к иным народам, живущим на земле7. Имя горы Синай означает, по талмуду8, что гнев сошел на народы мира. Поэтому талмуд учит: «...здесь разумеются все народы, кроме еврейского, чтобы их не удостоить никакой милости»9.

1 Leh, tob. f. 46, 1.
2 Sira, f. 8, 2.
3 L. c. f. 14, 1 par, 1.
4 Jak. rab. f. 10, 2.
5 Math. h. in p. tawo.
6 Aboda 8, 26, 2. V. И выше B. 7.
7 Tr. Aboda s, f. 4, 1.
8 Tr. Jebam, f. 123, 1 pisk. Tos. 23.

И в другом месте: «...запрещено сожалеть о человеке не разумном»1. Точно так же учит и раввин Герсон: «...праведному человеку неприлично с сожалением смотреть на людей злых»2. Абарбанел говорит: «...грешно обнаруживать милосердие»3. На этом основании, по талмуду, нужно считать дозволительным для праведных друзей и родных Божиих обманывать безбожных, так как написано: «...будь чистым к чистым и несправедливым к неверным»4. Раввин Елеозар кроме того говорит: «...как мурин между всеми творениями, так Израиль между всеми народами отличается своими добрыми делами»5. Талмуд говорит6, что поэтому запрещено евреям поздравлять безбожных; нужно считать перлом следующее изречение: «...будь всегда хитрым в страхе Божием»7. Талмуд, однако, прибавляет: «...поздравь и гоя (иноплеменника, не еврея), чтобы он тебя ценил и чтобы ты от него не испытал никакой неприятности»8. Нарушение закона (относительно приветствия евреем иноплеменника) допускается, по словам Рашши9, для того, чтобы человек (то есть еврей) притворился приветливым в присутствии иноплеменника (то есть не еврея), чтобы он его убеждал, что любит. Такое притворное приветствие евреем иноплеменника дозволено, говорит Бешай, только тогда, когда человек, то есть еврей, находит это необходимым и почему-либо боится иноплемен-ника, в противном случае приветствие евреем не еврея грех, потому что талмуд учит: «...в этом мире обман позволителен евреям в отношении к безбожникам»10.

1 Tr. Sanb, f. 92, 1.
2 Изъясн. 1 кн. царство, 18, 14.
3 Markbam, f. 77. 1.
4 Tr. Baba 6 f. 123, 1 tr. Megilla f. 13, 2.
5 Pirke, f. 56.
6 Tr. Gittin, f. 62, 1.
7 tr. Berach f. 17, 1.
8 Там же; Tr. Gittin, f. 61, 1.
9 Kad. Ink. f. 30, 1.
10 Tr. Sota. t. 41, 2.

Все же народы в свете, за исключением евреев, безбожны, все их добрые дела, милостыня, которую они подают, милосердие, которое они обнаруживают, вменяются им во грех, говорит талмуд1, так как все это они совершают для того, чтобы их хвалили. Это, очевидно, потому что все необрезанные, по талмуду, – язычники, безбожники и злодеи2, а обрезания турок, по замечанию талмуда, не нужно признавать истинным3. Вследствие всего этого еврей может совершить добро и для безбожных, посещать их больных и присутствовать при их погребении, но, как учит талмуд, все это нужно делать для спокойствия и чтобы евреям не испытывать неприятностей.

II. О СОБСТВЕННОСТИ

а) господство над целым миром
Так как, по талмуду, евреи и Божественное величие – одно и то же, то само собою разумеется, что евреям принадлежит весь мир. Поэтому талмуд объясняет: «...если вол, принадлежащий еврею, убодет вола, принадлежащего иноплеменнику, то еврей освобождается от вины или вознаграждения за убыток, потому что Священное Писание говорит: «...явился Господь Бог и измерил землю и отдал иноплеменников во власть израильтян. Так как дети Ноя не исполнили семь заповедей, то Господь Бог отдал все их имущество израильтянам»4.

1 Tr. Baba, 6, f. 10, 2.
2 Tr. Xedarim f. 31, 2; pes. f. 92, 1.
3 Tr. Aboda s. f. 27, 1 Tos.
4 Tr. Baba k. f. 2 f.

По учению талмуда и раввинов, называются все народы мира в противоположность детям Авраама1. Поэтому раввин Альбо учит вместе с другими раввинами, что Бог дал евреям власть над имуществом и кровию всех народов2. Талмуд в другом месте говорит: «...дитя, если б украло что-нибудь, хотя бы стоящее меньше самой мелкой на свете монеты, должно быть наказано смертию»3.
Напротив, еврею, говорит талмуд, дозволено обижать гоя (иноплеменника), так как написано: «...не твори обиды ближнему твоему», а не написано: «не твори обиды гою»4. Ограбить гоя, в другом месте повторяет талмуд5, позволительно: «...и не притесняй работника из твоих братий, исключая иноплеменников»6. Раввин Аши, говорит талмуд, увидев виноградник, наполненный виноградом, сказал своему слуге: «Если виноградник сей принадлежит гою, то принеси мне из него винограду, а если он принадлежит еврею, то не приноси»7. Заповедь «не укради», означает, по Маймониду – орлу иудейства, то, чтобы только не обкрадывать никакого человека, то есть никого из евреев8, а в ином месте он прибавляет, что не еврея обкрадывать можно9. Все это вытекает из положения, что евреям принадлежит весь мир, поэтому воровство еврея у иноплеменника не есть воровство. А если, несмотря на это, какой-нибудь раввин-талмудист произнесет, что воровство – грех, то пусть знает, что он ошибается и всегда должен рассуждать так: еврей не может красть, он только берет, что принадлежит ему, конечно, насколько позволяет ему в этом его сила и насколько далеко простирается его власть.

1 Tr. Megilla, f. 13, 2; Scbec, f. ч.. 1; Sota, f. 36, 2. Kad. bac. f. 56, 4; Bechaj в изъясн. Бытия 46, 27, f. 56, 1.
2 Seph. Jk. 3 ср. 25; Jalk Schim Habac. f. 83, 3 n. 583.
3 Tr. Je ham. f. 47, 2.
4 Tr. Sanh. f. 57, 1. Tos.
5 Baba m. f. 111, 2.
6 Там же.
7 Tr. Baba k. t. 113, 2.
8 Sepg miz. t. 105, 2.
9 Jad. chas. 4, 9, 1; Рашши толков. Jeb. 19, 11.

Раввин Пфефферкон говорит поэтому неправду, когда пишет: «...имущество христиан, по смыслу талмуда, есть добро, всякому принадлежащее, как песок морской; первый, кто захватывает его себе, есть истинный его владелец»1.

б) обман
Талмуд говорит: «...дозволяется тебе обманывать гоя и брать с него лихву, но если что продаешь ближнему твоему (то есть еврею) или что покупаешь у него, то не обманывай брата своего»2. Если еврей ведет тяжбу (пред судом) с не евреем, говорит талмуд, то пусть брат твой выиграет дело, а иноплеменнику скажи: «Этого требует наше законодательство» (здесь идет речь о стране, в которой царят евреи); если же законодательство иноплеменного народа благоприятствует еврею, то опять брат твой пусть восторжествует, а иноплеменнику ты скажи: «Этого требует законодательство ваше». Если же нет ни одного из этих условий (то есть если евреи не имеют господства в крае и законодательство народное направлено не в их пользу, то нужно иноплеменника опутывать разными хитростями, чтобы торжество осталось за евреем. Потом следуют слова раввина Исмаила, который приводит свидетельство Акибы: «...нужно стараться, чтобы во время судопроизводств не было открыто обмана и чтобы чрез это еврейство и вера иудейская не подверглись бесчестию»3.

1 Disset. phil. h. 11.
2 Tr. Babaa. m. t. 61, 1 Tos Tr. Meggills 13, 2.
3 Tr. Baba k, f. 113, 1.

А о раввине Самуиле, одном из главнейших деятелей талмудизма, говорит талмуд, что он учит, что гоя обманывать позволительно. Так он (Самуил) сам купил у одного гоя золотую бутылку за четыре драхмы (драхма равняется нашим семи копейкам), так как гой считал ее бронзовою. Кроме того, при расплате ему удалось от гоя оттянуть еще одну драхму из этих четырех. Раввин Кагане купил у одного гоя 120 бочек вина вместо 100; третий раввин продал гою пальмовое дерево и дал такое распоряжение своему слуге: «Иди и укради несколько полен, так как гой не знает в точности, сколько полен принадлежит ему»1. Раввин Моисей сказал: «Если гой, производя счет, сделает ошибку, то еврей, приметив это, должен говорить, что он об этом ничего не знает»2. Украшенный сединами раввин Брентц в своем сочинении «Judenbalg»3 говорит: «Если евреи, набегавшись в течение недели в разные места обманывать христиан, то в шабас они вместе сходятся и, хвалясь друг пред другом своими обманами, говорят: «Нужно гоям вынимать сердца из груди и убивать даже лучших между ними», конечно, если это удается достигнуть»4.

в) найденные вещи
Талмуд говорит: «...кто гою возвращает потерянную вещь, того Господь Бог не простит: поэтому запрещено возвращать гою украденную ведь»5. Поэтому же раввин Моисей учит: «...евреи грешат, когда возвращают потерянные вещи отступникам и язычникам, равно и всем, которые шабас не почитают»6. А обожаемый Рашши говорит: «...кто гою возвращает потерянные гоем вещи, тот гоя считает равным еврею»7 (то есть восстает против Бога). Маймонид же возвещает: «...грешит тот, кто возвращает потерянные вещи не еврею, потому что в таком случае он увеличивает силу безбожных»8.

1 Там же.
2 Seph. miz. z. f. 13, 3.
3 Ввиду неразборчивого текста оригинала ссылка не определена.
4 То же.
5 То же.
6 То же.
7 То же.
8 То же.

А раввин Иерухет прибавляет: «...если гой держит у себя залог еврея, залог, за который еврей одолжит ему деньги, и гой потеряет этот залог, и еврей его найдет, то еврей не должен возвращать гою найденного залога, потому что обязанность возвратить потерянную вещь прекратилась с того момента, как еврей нашел этот залог. Если бы нашедший подумал, что надо найденную вещь возвратить гою для славы имени Божия, то ему нужно сказать: «Если хочешь прославлять имя Божие, имей дело с тем, что тебе принадлежит»1.

1 Seph. mesch. 51, 4.

г) лихва
Закон Божий обязывает богатых помогать бедным или подарками, или одолжением. Одолжение состоит в том, чтобы давать кому-нибудь для употребления вещь, а берущий в долг обязывается в означенный срок возвратить взятую в долг вещь того же самого рода и той же доброты. Было бы несправедливостью, если бы кредитор потребовал от своего должника более, чем сколько стоит одолженная вещь, так как он должнику не давал вещи стоящей более, чем сколько требовал должник. Требовать больше было бы лихвою. Но часто случается, что кредитор, вследствие того, что деньги находятся у должника, а не у него, несет убыток, или же в течение этого времени сам испытывает нужду, или же должен отречься от очевидной для себя прибыли. В последнем случае занимают видное место вещи, приносящие прибыль, преимущественно деньги, которые умножаются посредством торговли и частых оборотов. В таких случаях кредитор, если он не несет обязанности прямо пособлять, может требовать от одолжающего у него более действительной стоимости вещи, потому что, вследствие означенных причин, он сам дает «больше». Это «больше» есть истинный процент; истинность его оценивается, насколько кредитор, давший деньги в долг, может терпеть убыток, или быть в опасности, или потерять известную прибыль, – в противном случае чинш, или процент, будет называться лихвою. Так, без сомнения, пред Богом было бы лихвою, если бы кто вместо обыкновенно взимаемых пяти процентов или шести процентов от ста, при таких же условиях потребовал бы от своего должника большого процента, потому что в таком случае кредитор требовал бы от своего должника больше, чем сколько принес бы ему капитал вследствие обыкновенной процентной стоимости – биржевой денежной цены. Требование его, очевидно, превышало бы действительную производительную силу капитала, и только крайняя нужда ближнего побуждает такого кредитора настаивать на своем от должника требования. За то «больше», которое кредитор вручает с капиталом, еврей может как от еврея, так и от не еврея брать соответственный процент. Господь Бог, по особым обстоятельствам в силу Своего высшего права над всем существующим, в Ветхом Завете позволил иудеям брать от не евреев «больше» кроме одолженной вещи за пользование этою вещью. При этом, конечно, разумелось, что это «больше» (процент от капитала) должно находиться в соответствии стоимости вещи и состоятельности должника и проч., иначе это было бы притеснением ближнего. Словом, Бог дозволит евреям брать с не еврея только законный процент.
Посвящаем же, как об этом предмете говорят раввины.
Моисей позволил, как уже сказано, брать от не еврея, конечно, справедливый процент (Втор. XXIII, 20). Но огромная каста наших «непогрешимых» раввинов учит, будто бы Моисей запретил евреям не брать с не евреев проценты. Моисей, говорят они, сказал так: «...ты обязан брать процент с иноплеменника». Раввин Маймонид – орел иудейства пишет: «Бог наш приказал брать от гоя лихву и только в таком случае оказывать ему одолжение (если хочет платить требуемую лихву). Это для того, чтобы мы не оказывали гою помощи, так как мы обязаны ему причинять вред даже в таком деле, в котором он нам может быть полезным; еврею же этого мы не должны делать»1.
«Слово Моисея (Втор. XXIII, 20), – говорит раввин Рабби, – есть слово для нас обязательное»2. То же самое пишет талмуд: «...запрещено одолжать гоям без лихвы, а с лихвой можно»3. Леви4 и другие повторяют то же самое. Вследствие этого извращения смысла Священного Писания оставался только один шаг до безнравственного вымогательства огромного размера процентов, основанного единственно на притеснении ближнего. За это притеснение еврей не только не чувствует укора совести, а наоборот, ощущает в своей душе довольство, основанное на его религиозном духе, происходящее от сознания того, что он притесняет гоя (иноплеменника). Знаменитый раввин Бешай заявляет, что раввинам известно, будто Моисей воспретил ростовщичество, но, однако, этот раввин пишет: «...раввины благословенной памяти заповедали, что от гоя позволительно взимать только такой рост, какой требуется содержанием жизни еврея»5.

1 Seph. mizv. f. 73, 4.
2 Psikta rab. f. 80, 3 Teze.
3 Tr. Abode s. f. 77, 1 psik. Tos. 1.
4 Толкование Пятокнижия, f. 234 Teze.
5 Там же, t. 213, 4 Teze.

Но, находясь под влиянием духа противоречия и в то же время будучи уверенным в своей непогрешимости, этот же самый раввин говорит еврею об отступнике (отступившем от иудейства), а потому и вообще об иноверцах, к которым еврей-отступник себя присоединил: «...жизнь его находится в твоих руках, а тем более деньги его»1, что, очевидно, узаконивает безграничный процент, даже воровство и грабеж, потому что имущество и кровь приносятся в жертву произвола. Талмуд учит: «Самуил сказал, что мудрецы (ученые раввины) могут друг другу от себя давать в рост. Почему, спросите, ведь они ясно видят, что рост между евреями воспрещен законом Моисея, Потому, видите, что процент есть подарок, который они один другому (как подарок за одолжение) дают». «Самуил, – сказал Аврааму Бен, – одолжи мне 100 фунтов перцу за 120 фунтов, так как это справедливо» (как подарок в знак благодарности)». Раввин Егуда говорит, что раб сказал, что «позволительно человеку (то есть еврею) одолжать детям и домашним своим в рост с целью, чтобы они узнали приятность роста»2.

1 Там же, t. 214.
2 Tr. Baba m. f. 75, 1.

Трактат этот не говорит о дозволенном проценте, так как озаглавлен «О запрещении лихвы», которое Моисей дал для всех, не исключая и раввинов. Трактат этот говорит, во-первых, о неправедном росте относительно употребления одолженной вещи, как показывает пример «о перце», во-вторых, о проценте слишком высоком – 20 процентов от ста, и, в-третьих, трактат этот вводит в грех ложною игрою названия процента с титлом подарка, тогда как Моисей ясно запретил евреям брать от еврея проценты за пользование одолженными вещами, или, кратко говоря, так как Моисей запретил и тайную лихву. Трактат этот, наконец, есть хитро обдуманный урок о лихве, потому что, если раввин раввину принес в подарок запрещенный процент (как умеренный и справедливый) –20 процентов от ста и при том в давние времена, то насколько крепче этим уроком можно заправить этот вкус у детей для того, чтобы взимать страшные проценты с иноплеменника (как это недавно было с одним бедным человеком, а с виновным, говорит автор, и суд ничего не мог сделать, когда еврей за 70 талеров велел написать в расписке 100 талеров, а от этих 100 талеров уплатит ему 8 процентов от ста). Так как раввин Кронер утешается тем, что наши теперешние евреи имеют другие понятия о лихве, а не те, которые выше мною изложены, то приведенный мною пример еврейского ростовщичества пусть убедит его, что у современных нам евреев понятия о лихве не изменились к лучшему, и для нас понятно, что евреи, воспитанные на талмуде (Вава т. 70, 2), стих 20 гл. XXIII Второзакония, так изменяют: «...ты должен брать лихву» (вместо «ты можешь брать правильный рост»). Это неправильное толкование места Священного Писания так укоренилось у раввинов, что Абарбанел для покрытия мошенничества евреев говорит: «Тора, однако, позволяет брать проценты». Абарбанел не скрывает того, что евреи закон Моисея так понимают, что евреям позволительно взимать с иноплеменника как можно более высокий процент, но в оправдание свое говорит: «...под иноплеменниками, которых нам дозволяется законом моисеевым грабить посредством взимания высоких процентов, мы не разумеем христиан, которые все-таки пред Отцом небесным по отношению к евреям не иноплеменники». Но потом тот же великий Абарбанел, некогда министр государственных имуществ в Испании, свои только что приведенные слова, что христиане не иноплеменники, объяснил так, что он высказал их для того, чтобы евреи спокойно и без неприятностей могли жить между христианами1. Действительно, человек этот вполне понял учение талмуда о дозволенном обмане. Другой раввин пишет, опять без ограничения: «...наши мудрецы постигли правду, когда дозволили еврею брать лихву с христианина – гоя»2. Поэтому раввин Швабе, обращенный в христианство, имел основания сказать: «...если христианин нуждается в деньгах, еврей искусно умеет к нему подойти, прикладывает еврей лихву к лихве, пока сумма не дойдет до той высоты, что христианин ее не может уплатить, не продавши своего имущества, и, когда сумма нарастает в несколько сотен или несколько тысяч, смотря по имуществу, тогда еврей обращается к судебной власти, чтобы ему было отдано имущество христианина во вла-дение»3.

д) жизнь
Талмуд говорит: «...отнимай жизнь знаменитейшему между язычниками»1, конечно, если можешь. И за несколько страниц пред этим мы читаем: «...если гоя освобождаешь из ямы, в которую он впал, сохранишь одного человека язычеству»2. А орел иудейства – Маймонид говорит: «...запрещено земле милосердие к гою, поэтому ты не должен его спасать, хотя бы ты видел его погибающим, или тонувшим в реке, или близким к смерти»3. И Абарбанел вместе с Маймонидом учит: «...кто не признает хотя бы одного пункта иудейской веры, тот отщепенец и эпикуреец, которого ты должен ненавидеть, презирать и истреблять, потому что написано: я должен, Господи, ненавидеть тех, которые Тебя ненавидят»4.

1 Mark. hammisch, f. 77. 4 Teze.
2 Maggon Abrah ср. 72.
3 Jubischer Deckmantel, str. 171.
4 Tr. Aboda, s. f. 26, 2 Tos и Wen. Soph 13, 3.
5 Там же, s. f. 20, 1 Tos.
6 Jad. chas. 1, 10, 1, f. 40, 1.
7 Abarban am. f. 9, 1, Majnon. Sanh. 121, 2.

«Кто, – говорит талмуд, – имеет намерение убить зверя, а вследствие неосторожности убьет человека, или кто хочет убить язычника (то есть иноплеменника), а вследствие ошибки убьет еврея, тот в преступлении не виновен»1. «Позволительно, – говорит талмуд, – убивать неверного»2. Если отщепенец и отступник впадут в яму, повторяет талмуд, «...то не освобождай их, а если бы внизу находилась лестница, прими оттуда ее и скажи заключенным: «Делаю это для того, чтобы мое животное туда не вошло», а если яму прикрывает камень, то положи его над ямой обратно, а заключенным в ней скажи: «Делаю это для того, чтобы по этому месту мог ходить мой скот и т.д.»3. «Справедливо, – говорит талмуд, – умерщвлять oтступника своими собственными руками»4. «Кто проливает кровь безбожных (то есть не евреев), – учат раввины, – приносит Богу жертву»5.
Так как, само собою разумеется, что мнимые нападки на евреев поставят меня в глазах евреев безбожным, то легко понять, что я уже заслужил двойную смерть. Я (автор) получил анонимное письмо (под почтовым знаком из Hamm), в котором аноним говорит, что я должен погибнуть, как Аман, на виселице; из Крейсталя же прислал мне какой-то еврей следующую угрозу: «...признаем делом, угодным Богу, тебя свести с дороги: ты от наших рук должен сойти с этого света». И заповедь Божия «не убий» означает, по учению Маймонда, чтобы еврей не убивал никого только из евреев6. «Гои –дети Ноя – отступники от иудейства – не евреи». «Кто одну душу израильскую уничтожит, – говорит талмуд, – тот получит от Бога казнь, как бы за то, что уничтожил весь мир»7.

1 Tr. Sanh f. 78, 2.
2 Tr. hts. f. 22, 2 Tos.
3 Tr. Aboda s. f. 26, 2.
4 Там же, f. 4, 2. Tos.
5 Jalk. Schim. f. 245, 3; Bomidh. r. p. 20, f. 229, 3.
6 Jad. ch. 4, 1, f. 47. 1.
7 Tr. Sanh f. 37, 1.

Поэтому талмуд пишет, а Маймонид его повторяет: «...потомок Ноя, который гоя проклинает, совершает идолопоклонство, или убивает своего слугу (из детей Ноя, то есть иноплеменника), или же чужеложствует с его женою, освобождается от наказания, если примет иудейскую веру. Но если он же убьет еврея и потом примет иудейство, от вины не освобождается и должен быть лишенным жизни за еврея»1.

е) женщина
Моисей сказал: «...не пожелай жены ближнего твоего», далее, «чужелож-ник достоин смертной казни». А талмуд учит, что Моисей запрещает еврею чужеложство только с женою ближнего, то есть с женою еврея; жены же иноплеменников, то есть не евреев, не подходят под это запрещение2. Тозфот талмуда и обожаемый Рашши (Rentat. Lew. 20, 10) при этом замечают, что из этого нужно заключить, что не евреи живут между собою без браков. Это низкое учение прямо вытекает из учения талмуда, по которому не еврею отказывается в достоинстве души человеческой, потому что брак есть установление, существующее только между людьми, о животных этого нельзя сказать. Раввины Бешай, Леви, Герсон и другие утверждают то же. Из уст многих мудрецов, говорят они, мы знаем, что не совершает чужеложства, кто обеспечивает христианку. Маймонид – в некотором роде философ – высказывает такое суждение: «...можно женщину, если она иноверка, соблазнить прелюбодеянием»3, впрочем, в некоторых изданиях эти слова опущены.

1 Tr. Sabg. f. 71, 2; Jad. ch. 4, 10, f. 195, 2.
2 Tr. Sonh. t. 52, 2.
3 Jod. chas. 2, 2.

Талмуд думает: «...кто во сне с своею матерью (per. comitum) согрешит, должен (на основании учения 2, 3, «мать будешь называть своею мудро-стью») надеяться мудрости; кто согрешит во сне с невестою, может надеяться примирения с законом (на основании Второкнижия XXXIII, 4), кто с сестрою (на основании учения 7, 4), может надеяться разума и рассудка, а кто во сне обесчестит жену иноплеменника, тот должен надеяться себе живота вечного»1. Ради последнего рода надежды раввины дают совет, что не нужно вечером пред сном находиться в общении с женой. И в самом деле, если эти скверные действия во сне заключают в себе такие великие награды, человек должен употреблять все меры для возбуждения в себе этих снов и ожидать их с нетерпением. Легко также из этого учения талмуда вывести заключение: если даже сон доставляет такую великую награду, то действительность гораздо более может принести пользы. Простирая дальше свои суждения на основании учения талмуда, можно прийти к заключению: если этой пользы нельзя достигнуть вечером пред сном, то можно при каждом другом случае, если нельзя вечером, то можно во всякое другое время: Filia 3 annorum et diei unius, говорится в талмуде, dtspondstur per comitum: si autem iufra tres annos sit, perinde est, ac si quis digituno inderet in oculum (i. e. non tst reus laesae virginitatis, quia signaculum judicatir recrescere sicut oculus tactu digiti ad momentum tantum lacrimatur)2. Потом талмуд говорит, что из знаменитых в истории иудейства раввинов Раб и Нахман, прибывши в какой-нибудь ино-племенный город, давали публичные объявления о том, не пожелает ли которая нибудь из женщин быть их женою на несколько дней3.

1 Berach. 37< 1.
2 Nidda 47, 2.
3 Tr. Joma 18, 2.

Раввин Елий говорит в талмуде, что он хочет по истечении праздничного дня обесчестить несколько девиц, так как грех остается снаружи на поверхности сердца, а злость людская не касается внутренности души1. Талмуд отзывается о раввине Елеазаре, что не было на свете ни одной публичной женщины, с которою близко не был бы знаком Елеазар; когда он услыхал, что какая-то красавица желает продать себя за сундук золота, он тотчас взял с собою сундук, набитый золотом, и ради нее предпринял путешествие чрез семь рек (дальнейшее повествование чрезвычайно цинично)2. Трактат этот становится ужасным, когда читаем в то же время повествование талмуда, что Господь Бог при смерти Елеазара так взывал с неба: «Елеазар вошел в живот вечный». Так как талмуд пред повествованием о Елеазаре пишет, что отступники иудейской религии, даже раскаявшись и снова принявши иудейство, не нашли пути к вечному животу, то естественно прийти, на основании учения талмуда, к такому заключению: «...будь только упорным евреем, и в конце будет все тебе прощено». Об Акибе, которого синагоги называют вторым Моисеем, талмуд говорит: «...когда однажды Акиба увидел на пальмовом дереве женщину, ухватился за это дерево и взлез, но это был в образе женщины диавол, который обратился к нему с такими словами: «Если бы на небе не было распоряжения, чтобы с Акибою и его законом обращаться осторожно, то я не ценил бы твоей жизни даже в два шиллинга»3. То же самое говорит талмуд о раввинах Мейер и Тарпоне. При этом, однако, нужно заметить, что, по талмуду, действия раввинов должны быть принимаемы за предостережения закона4.

1 Tr. Joma, f. 10, 2.
2 Tr. Aboda s. f. 17, 1.
3 Tr. Kidduchin f. 81, 1.
4 Tr. Berach. f. 62, 1. Chagiga f. 5. 1.

Что талмуд одобряет много таких вещей, которые христиане признают отвратительными, ужасными, непристойными, из приведенного выше это ясно вытекает1, но трудно изобразить последствия этого вредного учения. Что в самом деле скажет замужняя еврейская женщина, когда ее муж, живя под своей собственною крышею, идет к другой женщине? По талмуду, она не имеет права укорять его за это. Когда Шзанан некоторые явления жестокого и цинического характера публично назвал безнравственными, в ответ услышал следующий громкий протест: «Нет, закон так не гласит, потому что мудрецы (ученые раввины) возвестили: все дозволено мужу в отношениях к своей жене; он может поступать с нею, как с куском мяса, взятым у мясника, которое он может есть испеченным, или сваренным, или только прижаренным, или как с рыбой, купленной у рыбака». Как на доказательство этих слов указывается на такой пример: одна женщина пред раввином высказывала свою жалобу на то, что муж ее обращается с нею по-содомски, и раввин дал ей такой ответ: «Дочь моя, не могу я тебе ничего помочь, закон (разумеются предписания талмуда) отдал тебя ему на жертву». Это бесчестное учение и повествование находится не только в древнем издании талмуда, но и в новом (Амстердам 1644 ff. Gulzbach 1769, Warszawa 1864 r. в Tr. Nedarim. f. 29, 2-1 Sarh, 58, r). В новом издании повторяются эти вещи несколько короче с позорным толкованием, ложно основанным на Ветхом Завете, который будто бы позволяет еврею мужу в означенном случае творить то, что ему угодно. Общественные молитвы в синагоге требуют, по талмуду, собрания 10 мужчин; девять мужчин и миллион женщин не составляют еще полного общественного собрания; недостает присутствия Бога, потому что женщина есть ничто (Drach. garmonie 2335, Paris 1844).

1 Tr. Sang. f. 149, 2; nasir. f. 23; sota. f. 10; moed k. f. 18.

Когда еврейская женщина должна предаваться содомскому греху, то, конечно, муж ее имеет право посещать женщину-иноплеменницу, тем более, что обесчещенные гои, или не еврейки, никогда еврею не вменяются в чужеложство.
Поэтому разве наша Церковь не имела достаточной причины воспретить девицам христианской веры находиться в услужении у евреев? И разве после этого можно сомневаться в невыясненном частом обесчещении христианских девиц еврейскими юношами? Замечание раввина Кронера о том, что евреи мало доставляют для статистики детей незаконнорожденных, может в этом случае иметь особенную важность. Талмуд, почти разрешая верующим в него обесчещение не евреев, в то же время, однако, оберегает семейный союз евреев; вследствие сего содомские грехи являются талмудским средством, чтобы избранная вышесказанным способом раввина Раба красавица, если она еврейка, была избавлена от беременности и чтобы этим способом вообще еврейские семейства были избавлены от прихода элемента не еврейского – это со стороны евреев. У не евреев же врожденное отвращение к общению с еврейкою служит важною причиной, почему статистика мало упоминает о не-законнорожденных детях у евреев. Еврей умеет сохранить еврейку от беременности, а детей, прижитых не еврейкою с евреем, статистика не записывает на имя еврея. Я знаю, говорит автор, евреев, которые могли бы подтвердить это своим опытом.
Из всего, сказанного выше, можно заключить, что нравственность не ев-рейской женщины не ниже нравственности еврейки, потому что о незаконнорожденных еврейских детях редко когда и речь бывает. Притом так как талмуд, а по замечанию реформаторского раввина, талмуд и Библия (Ветхий Завет), признают еврейку подверженной преступлениям, то нет основания писателям еврейским возвышать нравственность своего рода ни в селах, ни в городах выше нравственности жителей не еврейских.
В самом деле, в этом случае в подтверждение наших слов служит жизнь наших больших (европейских) городов, для которых наибольшее число распутников доставляет еврейка. Привожу здесь свидетельство одного еврейского дневника нашего времени: «...в течение 25 лет и даже с более раннего времени мы замечаем, что между публичными женщинами больших европейских городов более евреек, нежели христианок. В Париже, Лондоне, Берлине, Гамбурге, Вене, Варшаве, Кракове из так называемого «demimonde» на публичных местах и в домах терпимости сравнительно с массою населения более евреек, нежели христианок. Это явление печальное, но действительное»1.

1 Archires israelites 15, p. 711; 1867.
2 Frch. Jsraelit. 2, p. 523. 1868.

В одном израильском дневнике мы читаем: «...девица И.Г. избрала себе способ жизни – театральное искусство; погребение ее было по еврейскому обряду, так как душа ее всегда была еврейской, и хотя и она поддавалась тем же искушениям, которым обыкновенно поддаются дамы, занимающие карьеру актрисы, однако она набожно сохраняла традицию (учение и обычаи) домашнюю (еврейскую) и т.д.»2. Если это заявление находит себе смысл в изложенном выше учении талмуда, то гордость, что евреи и еврейки происходят из крови избранного народа, может уяснить нам следующее мнение Цефбера о еврейке: «...еврейка менее других женщин в состоянии отрешиться от характера своего пола. Она хотела бы господствовать, но слаба, легковерна, вздорна и любит чернить других. Сильно презирает христиан, бранит иудеянок, нрава деликатного и благо-родного; любовь есть у нее добродетель, посредством которой она достигает более, чем покорностью и послушанием. Если она принадлежит к знатной фамилии и получила старательное воспитание, то она отличается в салонах необыкновенной гордостью и важностью»1, «на балах и вечерах, – прибавляет одно еврейское сочинение, – отличаются еврейские дамы, княгини из поколения Давида, богатством и роскошью своих нарядов»2.

1 Les Safs p. 40 ff. Paris, 1847.
2 Univers Jsraelit, 7, 295, 1867.

«Колотить следует орехи, осла и женщину».
Pink floyds the wall
avvakumpetrov
Иллюзии феминизма

Размышления после прочтения Овидия «Наука любви» 

Колотить следует орехи, осла и женщину.
Древнеримская поговорка

Сравним:
Бьет – значит любит.
Милые бранятся – только тешатся.
Стерпится – слюбится.
Любовь зла – полюбишь и козла!
Любимые поговорки русских женщин вплоть до наших дней.

Положение женщины в античной Греции хорошо иллюстрирует древняя поговорка: «Сидит дома, прядет шерсть». А Марциал, живший в начале новой эры, достаточно точно и емко характеризует положение женщины:
Надобно, Приск, чтоб женщина была в подчиненье у мужа,
Иначе равенства, верь, между супругами нет.

Скажу сразу. Я не судья всемирной «истории любви» и не «держал свечку» у постелей древних римлян, иудеев, греков и других ветхозаветных народов. Но, тем не менее…

Пусть современные женщины не строят иллюзий по поводу романтической любви в Античном мире. В Античном мире мужское начало было превыше всего! Человек – это всегда мужчина, муж. Женщина не только не занимала высокого положения в обществе, но по своему положению полностью зависела от мужчины. Она являлась низшим существом, и это четко формулирует Аристотель. «Романтической» любви между мужчиной и женщиной, в лучшем случае, отводилась роль детопроизводства, тому свидетельством полигамия, распространенная во всем античном обществе, кстати сказать – рабовладельческом. А это значит, что была пресыщенная удовольствиями и всевозможными благами знать, которую охраняли солдаты и полиция, и были рабы, которые кормили и услаждали эту знать, солдат и полицию, которые, в свою очередь их угнетали.
Женщина всегда была лишь фоном, на котором развивались куда более сложные социальные процессы, происходившие в античном обществе (смотри Катулла, Аристофана, Плавта, Теренция и других греческих и римских писателей и драматургов).
И на этом фоне процветала «романтическая» любовь, такая как, мужеложство, скотоложство, инцест, педофилия, проституция… и социальный институт античной гетерии, основанный на принципе гедонизма.
(Гедони́зм [древне-греч. ηδονή, лат. hedone – «наслаждение», «удовольствие»] – этическое учение, согласно которому удовольствие является главной добродетелью, высшим благом и целью жизни.).
Кстати сказать, многие исследователи античности считают, что лишь проституция давала возможность античной женщине стать личностью – развивать свои способности, быть самостоятельной и образованной.
Исходя из этого, Пенелопу можно считать женщиной-идеалом. Несчастная, прождала своего «хитроумного» блудливого Одиссея двадцать лет, при этом, умудрялась защищать его имущество и ребенка от назойливых женихов-дармоедов.
Законодательство Солона (VII-VІ вв. до н. э.), возвело проституцию в ранг общественного института. Дальнейшее «духовное» развитие женщины шло по пути совершенствования мастерства владения собой, своим телом и умением усладить мужчину, поддержать с ним беседу, быть одновременно «другом» и проституткой (в современном понимании этого слова).
Сексуальные методики касались практически только женщин. Тому пример произведение Овидия «Искусство любви», книга 3, собственно – «Камасутра» античного времени, в которой, сексуальные отношения изложены достаточно свободно, даже с точки зрения свободных нравов римского общества первых вв. н.э.
Нет надобности (да и честно скажу – неинтересно), описывать способы соития в Античном мире, скажу только, что подавляющее большинство эротических поз составляют примеры, в которых жен-щине отведено подчиненное положение.
В древнем Риме, кстати сказать, сложилась некая юридическая защищенность римских матрон, соответственно, это сказалось и на степени их сексуальной свободы. К примеру, у матрон считалось нормой, переспать с «идущим на смерть» гладиатором, или торговать своим телом в публичном доме, как об этом говорит с саркастическим удовлетворением Ювенал об императрице Мессалине, «обслужившей» за ночь 50 мужчин.
Мы не можем увидеть фресок Содома и Гоморры, Господь покрыл эти города Мертвым морем, но эротические фрески из засыпанных пеплом домов патрициев Помпеи и Геркуланума археологи все-таки раскопали. Порнографические изображения покрывают стены этих домов. А на фаллос (в простонародье – член, или, как вам будет угодно), как на символ плодородия, патриции просто молились, его изображения (амулеты) с религиозными заклинаниями носили на счастье?! Да, собственно говоря, на что только не молился народ в дохристианскую эпоху!
Повторюсь, я не сужу о нравах того времени. Скажу только, если античные жители смотрели на продажную любовь без предрассудков, то в XXI веке количество взглядов, философий, воззрений и проч. не объять! И это понятно: другая эпоха – другие нравы. Но…
Две тысячи с лишним лет назад пришло новое мировоззрение, пришла новая мораль. Мораль, которая оказала, оказывает и будет оказывать огромнейшее влияние на всю историю человечества – это христианская мораль.
Пожалуй, первым, кто во втором веке н.э. обобщил христианские взгляды на женщину, был Тертуллиан. Он жестко осудил античные нравы, сказав при этом что, женщина должна вести скромный, незаметный образ жизни. Без излишеств. Из сексуальной свободы женщины (равно как и свободы, вообще) – необходимо вырвать с корнем «дурное влияние язычества». Такой воинственный подход сторонников новой религии, как на заре ее существования, так и в наше время вызывал, и будет вызывать негодование сторонников «романтичной» любви, которую сегодня нам преподносят различные, далеко не святые, источники.
Любой здравомыслящий человек понимает: многоженство – плохо, инцест – плохо, мужелож-ство – плохо, однополые браки – плохо, педофилия – плохо, скотоложство – плохо, проституция – плохо! «Романтикой» тут и не пахнет. А пахнет, по свидетельству Горация, грязью и нечистотой.
Мое мнение любовь это – сострадание, сопереживание, содействие, сотрудничество, взаимопрощение и взаимосмирение, а о «романтике» сказано выше.
Поэтому, закончу эту статью изречениями святых отцов.

Святые отцы учат:
О должности мужей и жен:
Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее
(Еф., 5, 25).

Жены, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе
(Кол., 3, 18).

Всегдашний враг христиан, сатана, как между прочими христианами, так между женами и мужами старается любовь и мир отъять и посеять вражду. Удивления или паче сожаления достойная вещь! Где ожидать большей любви, как не между мужем и женой? Естественною любовию любит человек отца и матерь свою, но Писание Святое говорит: Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть (Быт., 2, 24). По Писанию, муж и жена – одна плоть. Крепкий союз в одной плоти! И кто на свою плоть враждует? Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее (Еф., 5, 29). Но сколько вражды видим и между сими лицами, так тесно связанными! Мало который дом сыскать можно, в котором бы сих плевелов диавольских не было. Так ведь хитрость диавольская возмогает, что где примечает большую любовь, там он большее старание прилагает разорвать ее и положить вражду свою. Сколько же сия язва как прочим христианам, так особенно браком сочетавшимся вредит, изъяснить невозможно! Сего ради против сего врага должно вооружиться верою и внимать тому, что Бог в слове Своем повелевает друг другу соделывать.
Святитель Тихон Задонский

За сим, понимая к каким необратимым катастрофическим последствиям, приводит пропаганда «романтичной» любви, тем более ее «анатомии», и, переживая за свою страну, подписываюсь, генеральный директор НП «Содействия православному просвещению «Изографъ» Евстигнеев Андрей Анатольевич


НАЗИДАНИЕ
Pink floyds the wall
avvakumpetrov
ЕСТЬ ЛИ У НАС БУДУЩЕЕ?

Равель. Болеро / Ravel. Bolero (1992) HQ


ЦУНАМИ
Таиланд, Суматра, Индонезия, Мальдивы, Шри-Ланка, Индия, Япония...
Слепая стихия
_______________________________________________________________________________________________________________
Землетрясение и последовавшее за ним цунами, случившееся 26 декабря 2004 года у берегов Индонезии, унесло жизни около 300 тысяч человек. По оценкам ООН, это крупнейшая природная катастрофа, постигшая человечество за последние 100 лет.
_______________________________________________________________________________________________________________

Цунами, стихия
Нам некуда деться с этой подводной лодки под названием "ЗЕМЛЯ"


No comments


No comments


No comments













ГОЛОД

СПРАВКА
_______________________________________________________________________________________________________________
Всего 1% жителей Земли владеет почти половиной всего имущества на планете. За 30 последних лет разрыв между доходами богатейших и беднейших людей увеличился в пять раз, приводят данные социологи.
За последние годы доходы 0,01% богатейших людей планеты повысились настолько, что если 30 лет назад они превышавшие доходы беднейших 90% почти в 200 раз, то теперь превышают их более чем в тысячу раз!

_______________________________________________________________________________________________________________

Африка




Голод, нищета





Россия. 1921 год

Голодомор.

Сейчас, в XXI веке, как и в далеком 1921 году, 3 миллионам россиян грозит голод.



МОСКВА XXI ВЕК

СПРАВКА
________________________________________________________________________________________________________________
      Москва получила звание столицы богачей: в списке Forbes ей приписано самое большое количество миллиардеров в мире. Второй год подряд самый богатый россиянин, вошедший в рейтинг, – руководитель НЛМК Владимир Лисин. Среди новичков списка Юрий Мильнер, сделавший состояние за счет вложений в интернет-проекты, например в Facebook. Социальная сеть дала миру и самого молодого миллиардера – Дастина Московица.
      Российские миллиардеры недалеко от первой десятки. Богатейший из них, председатель совета директоров НЛМК Владимир Лисин с $24 млрд на 14-м месте возглавляет российскую часть списка второй год подряд. Далее, на 29-м месте, Алексей Мордашов с $18,5 млрд. Михаил Прохоров с $18 млрд разделил с итальянским шоколадным магнатом Мишелем Ферреро 32/33 места. Следом за ними разместился Владимир Потанин ($17,8 млрд). На 35-м месте Алишер Усманов с $17,7 млрд.

________________________________________________________________________________________________________________

МОСКВИЧИ XXI
Миллионеры, Москва, москвичи, бомжи




Москва, бомжи, миллионеры, миллиардеры





Бомжи, Москва, Бедность


ПЛАНЕТА
Массовая гибель птиц

Глобальная катастрофа, нефть


       

    

</lj-embed>
Материал регулярно обновляется. Следите за обновлениями.
Оставляйте свои комментарии.

Человек – это звучит гордо?
Pink floyds the wall
avvakumpetrov
Или почему Бог оставил нас.

Iisus
Он просил любить друг друга...

 
И он просил...                                                                                          И он просил...

           
И он просил...                                                                     А Он создавал нас "по образу и подобию" Своему...
 


Публичные казни в Китае










Две обыкновенных почтовых открытки...





На этой фотографии китайцы рубят головы китайцам...


А на этой фотографии японские солдаты рубят головы китайцам.
 

Публичный расстрел одними вьетнамцами другого.


Теперь их расстреливают американцы.

У американского солдата лицо удовлетворенного труженика.
1968 год.

Теперь уже коммунистические вьетнамцы расстреливают капиталистического вьетнамца.


Публичные казни в Иране
Идущий на смерть - приветствует Вас!







Cтроительство нового общества.




Этой женщине повезло, ее помиловали.


А им нет...
 
</lj-embed>

Публичные казни в Европе

Одни добропорядочные христиане других христиан-иезуитов потрошили..


других христиан жгли на медленном огне и добивали вилами...


Если Вы были красивой, или у Вас был черный кот, то Вас могли счесть ведьмой и:
1. До смерти напоить вином или водой.


2. Сжечь на костре.






3. Подвесить на дыбу.






4. Поджарить на раскаленном стуле


5. Утопить.


6. Пытать раскаленным железом.


5. Просто повесить.

_____________________________________________________________________________________________________________
      Охота на ведьм — преследование людей, подозреваемых в
колдовстве. Уголовное преследование ведьм и колдунов известно с античных времён, но особого размаха достигло в Западной Европе и Америке конца XV — середины XVII веков. Только по судам над баскскими ведьмами (1609-1610, судья Пьер де Ланкр) проходило не менее 7 тысяч человек.
      В католических странах дела о колдовстве, как правило, рассматривались церковным судом —
инквизицией (хотя, скажем, французское дело о ядах разбирал особый светский суд, «огненная палата»). Распространены также случаи самосуда над подозреваемыми в ведовстве. Наказания за колдовство варьировались от штрафа до смертной казни, в зависимости от тяжести обвинений и степени раскаяния подсудимого. Приговорённых к смерти обычно сжигали на костре, заживо или предварительно умерщвляя.
Выдержка из http://ru.wikipedia.org/wiki/
_____________________________________________________________________________________________________________


Если Вы были ученым и ваши взгляды не совпадали со взглядами Церкви и Правительства то:
1. Вас сжигали, как инакомыслящего-еретика  Джордано Бруно.



2. Или, как на картине Педро Берругете "Святой Доминик на аутодафе", сначала нужно быть замученным, а потом стать святым.

3. Или святая инквизиция могла Вам предложить на выбор...

</lj-embed>

Так цивилизованная Европа расправлялась с должниками.
Должники

Выбивание долга


На кострах жгли не только ведьм и ученых, на костры попадали и епископы, и крупные политики
Так сжигали в неугодных папскому Риму катаров-христиан в средневековой Франции.

_________________________________________________________________________________________________________________________________
    Справка

      Ката́ры — название, данное католиками христианскому религиозному движению, распространённому в XI-XIV веках в ряде стран и областей Западной Европы (особенно были затронуты Лангедок, Арагон, север Италии и некоторые земли Германии). Период расцвета движения пришёлся на XII-XIII века, а противодействие катаризму долгое время было одним из главных мотивов политики римских пап.
      Противостояние между катарами и Католической церковью достигло кульминации в начале XIII века. Специально для борьбы с еретиками папа Иннокентий III учредил церковную инквизицию, а затем санкционировал крестовый поход, вылившийся в 20-летнюю войну, разорившую юг Франции. В этой войне катары и их сторонники из числа католических феодалов потерпели поражение, а последовавшие систематические репрессии завершились полным разгромом движения.
      Дольше всех других катарских крепостей сопротивлялся замок Монсегюр, сдавшийся крестоносцам в марте 1244 года. Последний оплот катаров, замок Керибюс, пал в августе 1255. Последнего катара сожгли на костре между сентябрем 1321 года и ноябрем 1322 [Анн Бренон, "Последнее путешествие доброго человека"]. С движением катаров связан ряд легенд, нашедших отражение в произведениях европейского искусства и фольклора. Начиная с эпохи Просвещения и по сей день катаризм оценивается большинством исследователей как самый серьёзный противник Римско-католической церкви до начала Реформации, во многом повлиявший на религиозные процессы XIV-XVI веков.
______________________________________________________________________________________________________________

А так, некогда угодных рыцарей-тамплиеров.


На костре, после диких пыток, сгорел и некогда могущественный магистр ордена.




Продолжение следует
______________________________________________________________________________________________________________
Оставив свой комментарий,
вы пополните коллекцию преступлений человека против человека, человека против природы и человека против Бога
.

?

Log in

No account? Create an account